Тонкие нити первой любви. Книга 1

Глава 8

Лёжа в постели тем же вечером, Олег играл в какую-то дурацкую игру на смартфоне. Играл только для того, чтобы занять голову. Жанна плескалась в ванной. Она вообще была как-то возбуждена и даже радостна после произошедшего. Это казалось ему подозрительным и раздражало. Олегу снова подумалось, какие же они всё-таки разные и что когда-нибудь им все равно придется расстаться, идти каждый своей дорогой. Как ни странно, эта мысль успокаивала: это «когда-нибудь » представлялось молодому человеку некой точкой в будущем, вроде и существующей, но, к счастью, очень отдаленной.

Послышалось, как она вышла из ванной и, что-то напевая, отправилась на кухню. Через минуту она появилась в комнате в халате, с полотенцем на голове и… с бутылкой вина.
‒ На, открой. Ой, стаканы́ забыла! ‒ в шутку исказив произношение слова, она шлепнула себя по голове и ушла за «стакана́ми».
Слегка прибалдев, он крикнул ей вслед:
‒ Я не буду!
‒ Будешь! ‒ донеслось в ответ. Вскоре она вернулась с двумя стаканами.
‒ Жан… штопор нужен. Чем я открою?
Она закатила глаза.
‒ А зубы тебе на что?
Рассмеявшись, снова ушла на кухню.
Они молча пили вино, чувствуя, как сознание обволакивает приятный туман, а тело расслабляется. Забывшись, Жанна показала ему кольцо, в краже которого ее обвиняли.
‒ Если бы он не помешал мне раздеться, было бы плохо, ‒ простодушно призналась девушка.
Олег вмиг протрезвел. Вытаращенными глазами он уставился на кольцо.
‒ Жан, ты чего наделала?
‒ Смотри, какое оно красивое!
‒ Жан… я…
У него не было слов. Он был настолько поражен, что не знал даже, как реагировать на это. Она почувствовала осуждение и ощетинилась.
‒ Ты думаешь, просто устоять, когда оно само просится в руки? ‒ с обидой в голосе воскликнула Жанна.
‒ Я не понимаю зачем? Ты разве не знаешь, что это воровство?! Ты же… ты взрослый человек! А вдруг все-таки все всплывет и меня привлекут?
При мысли, что его могут или могли посадить, у Олега кровь стыла в жилах. Он там ни за что не выдержит.
‒ Ты только о себе и думаешь, ‒ с упреком сказала она. ‒ А то, что меня могут посадить, тебя не волнует!
Он не мог это больше слушать. С досадой оттолкнув ее, он встал и пошел на кухню. А Жанна, подобрав колени, уткнулась в них носом и загрустила, ощущая ужасное одиночество.

Хозяйка кольца оказалась весьма влиятельной особой и вдобавок близкой родственницей управляющего того кафе, где Жанна работала. Соответственно, ей снова пришлось искать работу. На зарплату за последний месяц рассчитывать было нечего: ее и так практически выгнали как собаку, пообещав «прославить» на весь город. Олег боялся, что это дойдет до его газеты и все узнают, кто такая Жанна и что его с ней связывает. Переживал он напрасно: до газеты это не дошло. Но ни в одно кафе ее больше не брали.

С курсами стилиста, на которые Жанна не так давно снова начала ходить в связи с наметившейся было финансовой стабильностью, опять не срослось по причине ее увольнения.
‒ Не везет мне, ‒ вздыхала она. ‒ Ну ничего, может еще получится. Зато… зато раз от раза буду лучше все усваивать. Повторение ‒ мать учения, не правда ли?
Подобное отношение к столь неприятному повороту событий было для Олега чем-то недоступным, парадоксальным и невольно вызывало уважение. Также ему было ее жаль. Поздней ночью они лежали обнявшись: ее голова покоилась на его плече, а пальцы терзали его несчастную, почти ещё юношескую грудь: то расчесывая, то нащупывая редкие волосинки, то больно-больно дергая.
Олег пытался добиться нового повышения или вообще найти другую работу, но не везло. На текущей его и так не слишком жаловали, а по другим местам либо зарплата была меньше, либо работа не нравилась, либо он не подходил. Жанна сперва подбадривала, потом молчала и наконец начала закипать...
‒ Какой ты, блин, разборчивый!
‒ Жан, я не могу работать там, где мне не нравится, ‒ краснея, оправдывался он. ‒ Ну вот такой я!
Но если Жанну несло, то ее несло. Она продолжала напирать, однако всегда натыкалась на его последний и неоспоримый аргумент:
‒ Может, ты найдешь кого-нибудь другого?!
На это ей ответить было нечего: вариант уйти казался слишком радикальным ‒ в общем, все было не так уж и плохо. Иногда, когда нервы сдавали, она принималась собирать вещи, но он всегда ее останавливал, прося прощения, со всем соглашаясь и обещая больше не бросаться словами. Постепенно подобные эксцессы стали походить на дешевые манипуляции и работали все хуже. Всякий раз он давал себе зарок не удерживать ее, когда она снова захочет уйти, и был все ближе к исполнению своего слова.
Отдушину Олег находил в мыслях о приезде Наташи на ее летних каникулах. С того момента, как она написала ему об этом в первый раз, Олег невольно все думал, размышлял и после очередной ссоры с Жанной в запальчивости наконец написал Наташе, предложив встретить и показать город. Сначала не хотел, слегка досадуя, что она сама об этом не попросила, но в какой-то момент вновь списал все на ее скромность, нежелание быть в тягость. Она прочитала и некоторое время молчала. Ответила лишь через неделю, когда он уже перестал ждать. Поблагодарила за предложение и согласилась его принять. Он обрадовался, мрак в душе немного рассеялся ‒ мрак какой-то безысходности. Дело было даже не в ней самой: он находился в таком удрученном состоянии, что обрадовался бы любому старому другу. Ну а эта девушка всегда была каким-то особенным для него человеком, и он знал, что, будь она на месте Жанны, всё было бы намного проще. В некотором смысле ее будущий приезд представлялся знаком: ведь кто знает, как все обернется. А еще подспудно хотелось отомстить Жанне за ту ревность, которую ей всегда так нравилось в нем провоцировать. Хотелось, чтобы она на своей шкуре почувствовала, какого это ‒ жить в постоянных сомнениях.