Тонкие нити первой любви. Книга 1

Глава 17. Заключительная

Уважаемый читатель, благодарю, что дочитал до конца. Просьба оставить хотя бы пару слов об этой книге. Автору будет приятно)

***

Еще не наступил Новый год, а Наташа уже начала подумывать о том, куда бы съездить следующим летом, строить планы. Душу грело море: ей представлялось, как хорошо будет с Костей лежать на песочке, целоваться, обниматься, собирать ракушки. Но море морем, а хотелось еще интересных мест, экскурсий.
‒ А давай в Керченск? ‒ предложил Костя.
‒ Так ты же только недавно там был… ‒ Наташа помрачнела, вспомнив об этой его поездке, в которой он познакомился с какой-то Жанной и истратил подозрительно много денег. О последнем она рассудила по тому, что он не стал покупать ноутбук, на который специально откладывал и который был ему необходим. На ее осторожные расспросы он признался, что один пакет с покупками у него украли. Но она кожей чувствовала: случилось в той поездке что-то еще, о чем он не рассказал. И эти-то недоговорки почему-то очень напрягали.
‒ Ну и что? Я еще раз съезжу ‒ с тобой, ‒ он нежно ей улыбнулся. ‒ И потом, я не все обошел…

Собираясь снова на праздники домой, Наташа хотела было и Костю с собой позвать, но возникли сомнения, насколько это будет удобно: их квартира имела всего две комнаты и те ‒ проходные. Неизвестно было еще, как мама отреагирует на потенциального зятя, понравится ли он ей.
‒ Может, в гостинице поживешь? ‒ спрашивала Наташа робко, чувствуя, что ей непременно хочется встретить праздник с ним. ‒ У нас вроде есть недорогая…
Но Костя отказался, сказав, что шанс познакомиться с Наташиной мамой еще представится. Девушке осталось лишь грустно вздохнуть и тоскливо уткнуться в его плечо.
Дома ей очень обрадовались: и мама, и друзья. Все ее приняли очень тепло и постоянно приглашали на посиделки, на которых то и дело расспрашивали о делах и жизни в Москве. Она рассказывала достаточно откровенно, но о своем молодом человеке умолчала: о нем только мама знала. Наташа вообще не любила распространяться о личной жизни, особенно если она складывалась удачно: в этом был какой-то суеверный страх.
Прошли праздники ‒ наступило время возвращаться в Москву. Уезжала Наташа без особой печали: ее любили многие и внешне она отвечала им взаимностью, но, по сути, ни к кому не была сердечно привязана, даже к маме. А вот по Косте она очень тосковала и не могла дождаться встречи. Ее обескуражило, что вместо любимого на вокзале была Света: весело и немного неуклюже она махала ей рукой. Наташа медленно подошла к ней, везя тележку с чемоданчиком за собой. Она недоуменно посмотрела на подругу и глухо спросила:
‒ А где Костя?
‒ Нет Кости, я за него. Полчаса тут мерзну. Ну, пошли. Как съездила-то?
Наташа почувствовала раздражение и досаду. Они направились к выходу. По пути она неохотно в общих словах описала подруге свою поездку, затем вежливо спросила, как та отметила Новый год, но ответ почти не слушала, погрузившись в свои невеселые думы.
Как позже выяснилось, Костя в это время участвовал в одном благотворительном мероприятии ‒ и не просто участвовал, а курировал: настоящий куратор заболел, и организаторы попросили Костю как самого ответственного экстренно его заменить.
‒ Мне он даже не позвонил, ‒ удрученно произнесла Наташа, оказавшись дома. Утомительная поездка была позади, и она сидела на диване со смартфоном в руках, с трудом удерживаясь от звонка. Но абонент занят делами, и звонить ему было бесполезно.
‒ Он мне позвонил, ‒ сказала Света. ‒ Откуда он мой телефон знает?
Наташа вздохнула: сейчас это ее интересовало в последнюю очередь. Она не в первый раз поймала себя на мысли, что ей очень не нравится привычка Кости исчезать и пренебрегать ею: не звонить и не отвечать на звонки, когда он был чем-то занят. Забыл, не слышал ‒ вот что он ей обычно потом говорил, покаянно вздыхая. Тот случай в музее, когда он скользнул по ней взглядом и не увидел, был не случаен: Костя, по сути, всегда был такой. Когда он на чем-то фокусировался, весь остальной мир практически переставал для него существовать. И она в том числе.

Костя позвонил ближе к вечеру. Спросил, как доехала, и рассказал про мероприятие. В его голосе звучали нотки мальчишеской горделивости, но было также слышно, что он пытается их погасить. Наташа невольно улыбнулась: эх, Костя-Костя…
‒ Мы увидимся сегодня? ‒ спросила она, ожидая утвердительный ответ.
‒ Наташ, не знаю… К нам тетя из другого города приехала, она завтра уезжает, понимаешь?
‒ Нет, ‒ обескураженно сказала Наташа, ‒ я не понимаю… Мы не виделись больше недели!
Он принялся что-то объяснять, вздыхать, но она не стала слушать и нажала «отбой». Целый вечер Наташа ждала, что он станет пытаться дозвониться до нее или придет, однако так и не этого дождалась. В раздраженном настроении она уже хотела ложиться спать, но в одиннадцать часов в дверь позвонили. Света тут же подскочила с расширенными глазами: «Это кто еще?»
Наташа тоже напряглась и осторожно подошла к двери. В глазок она увидела… Костю.
‒ Привет, ‒ широко улыбнулся он. В руках у него был маленький пакетик, он его тут же отдал Наташе. ‒ Это тебе: небольшой рождественский подарок.
Было восьмое января. После десяти минут объятий в прихожей, нежных признаний и поцелуев Костя хотел было уйти и не мешать девушкам спать, но Наташа предложила посидеть на кухне, выпить чаю… В ответ же получила неожиданное приглашение прогуляться по ночной Москве.
‒ Пойдем, там так красиво! Новогодняя сказка. Скоро это все уберут…
Немного подумав, девушка согласилась. Быстро оделась, и они пошли. По дороге разговаривали, делились новостями, рассказывали о произошедшем с каждым из них. Костя сказал, что тетушка заставила его целый вечер играть на аккордеоне.
‒ У меня завтра, наверное, руки отвалятся, ‒ смеялся он, разминая пальцы.
‒ А почему ты нигде не выступаешь? ‒ спросила Наташа. ‒ У тебя есть талант… правда, есть!
‒ Да ладно, не… ну какой талант? Вот у моего дедушки был: он перед ЦК КПСС выступал. А я… да перед публикой я все ноты напрочь забуду! Дед в гробу перевернется от такого! ‒ Костя посерьезнел, даже чуть погрустнел и со вздохом добавил: ‒ Царствия ему небесного…
Наташа тоже невольно вздохнула, от всего сердца сочувствуя его утрате. Они молча шли, взявшись за руки, по направлению к их любимому скверу. Вокруг сияли огоньки, нос щипало от мороза. Через некоторое время, когда навеянная грусть немного рассеялась, Наташа спросила:
‒ Кость, а как мы будем после окончания учебы?.. Я же из другого города.
‒ Что-нибудь придумаем. Я в армию пойду…
Для Наташи это было неожиданно: она даже остановилась. Ей как-то в голову не приходило раньше, что ее добрый, мягкий Костик может уйти в армию. Но видно было, что он настроен решительно.
‒ …а когда вернусь, найду работу, и мы поженимся.
‒ Так рано?
‒ Ну а что ждать? Кто долго ждет, тот без любимой рискует остаться! Дед говорил, что девушек в оборот надо брать сразу.
Она задумалась. Раннее замужество в ее планы не входило… Ей хотелось сначала сделать карьеру, реализовать себя. Напрасно, что ли, она учится? Вспомнился мамин горький опыт и слова о самодостаточности. А еще ‒ о том, что надо хорошо узнать человека перед тем, как связать с ним свою жизнь. Наташа не была уверена, что даже двух-трех лет для этого достаточно. Но, по всей видимости, Костя так долго ждать не планировал... Что ж, она и без всяких слов давно это чувствовала: ему временами трудно с собой совладать, особенно в моменты долгих поцелуев. Да и она не была железной.
Вместе с тем ей очень нравилось, что он старался всегда сдерживаться как мог и никогда ни к чему ее не побуждал: ни прямо, ни намеками. И, судя по всему, готов был ждать столько, сколько потребуется ‒ вплоть до брака. В связи с этим временами ее мучили сомнения: а понимает ли он, что в ее прошлых отношениях было все не так? Но узнать ответ она боялась: вдруг он ведет с ней себя так уважительно лишь из убеждения в ее неопытности? Или, может, он сам?.. Вообще, было не похоже, но тем не менее ни от Кости, ни от их общего окружения она никогда не слышала о его каких-либо бывших подружках...
Не удержавшись, Наташа спросила об этом. Костя смутился.
‒ Почему ты спрашиваешь, Наташ?
‒ Да так, просто…
Он ничего не ответил сперва, они шли молча. Потом Костя вдруг замедлил шаг и повернулся к ней. Тяжело вздохнув, словно перед покаянием, произнес:
‒ Ты знаешь, Наташа, честно говоря, у меня было много девушек.
Она не сумела напустить на себя укоряющий вид и невольно улыбнулась, а он меж тем сокрушенно добавил:
‒ Я серьезно. Мы с пацанами каждое лето в походы ходим, а там девушки бывают всякие… красивые. Устоять очень трудно.
‒ Ай-яй-яй, ‒ произнесла она с деланной укоризной, а про себя подумала, что кончились эти его «походы с пацанами».
‒ Но знаешь, на самом деле те девушки мне по-настоящему не нравились… Они слишком… ну, словом, я не люблю таких. Мне нравятся скромные и нежные, как ты, Наташа. Я тебя искал!
Его взгляд снова засветился от любви, а ей как-то стало не по себе…
‒ Кость, ты же знаешь, что у меня были отношения?..
‒ Ну да. ‒ Он слегка помрачнел. ‒ А что?
‒ Ну ты понимаешь, что…
Она запнулась и не договорила. Они пошли дальше.
‒ Все я понимаю, Наташ, ‒ как-то грустно произнес он спустя какое-то время, ‒ но все люди же ошибаются, святых нет. И я тоже… я же говорю, что тоже.
Эти слова впоследствии заставили ее многое пересмотреть и в себе, и в жизни в целом.