Тонуть в синих водах

Терпкий вкус ответственности

Ли Хуэй не предполагала, что последствия необдуманного поступка окажутся печальнее. Она рассчитывала, что после сна боль стихнет и все восстановится, но тело продолжало ныть, как после долгой тренировки. При этом добавились неприятные ощущения в горле. Духовная сила текла по ее меридианам непривычно медленно, но пытаться ускорить ее движение девушка опасалась. Уже один раз она подумала, что ничего страшного, и чем это все закончилось?

Она помнила холод в глазах учителя, его тон, не предвещающий ничего хорошо, и пыталась взять себя в руки. Прятаться постоянно в комнате девушка не могла, и оттягивать встречу с учителем – только хуже себе делать.

Ван Синь стоял в беседке. Его длинные волосы развивались на ветру, а руки были заведены назад. Учитель смотрел на плавающих в пруду золотистых карпов и не обратил внимание на подошедшую девушку.

- Эта ученица приветствует учителя, - Ли Хуэй поклонилась ниже, чем она это делала обычно.

Девушка чувствовала, как сердце колотится в груди. Повисло молчание. Не решаясь смотреть на заклинателя, ученица перевела взгляд на стол. На нем уже стояла плошка с рисом, вот только любимой пиалы наставника не было, как и чайника с чаем.

- Тебе нужно позавтракать, чтобы восстановиться, - наконец произнес учитель и махнул рукой в сторону стола, так и продолжая стоять боком.

Ли Хуэй прикусила губу. В словах наставника не было ни злости, ни раздражения, ни привычного тепла. И отсутствие эмоций на лице напрягало. Девушка не знала, чего ожидать, не понимала, как себя вести, и ей оставалось только послушно сесть и взять в руки палочки.

- Эта ученица благодарит учителя за заботу, - смиренно произнесла Ли Хуэй.

Есть не хотелось. Впервые рис оказался таким безвкусным. Обычно она готовила рис, приносила плошку в беседку, заваривала чай и наливала его учителю. Но на этот раз было наоборот.

- Учитель, эта ученица ошиблась. Позвольте принести вам чай? – спохватилась Ли Хуэй, осознав свою оплошность.

- Не нужно, - тут же ответил заклинатель и повернулся к девушке. – Ты думаешь, в этом была твоя ошибка?

Синие глаза пристально смотрели на Ли Хуэй. Сердце ушло в пятки, и рука дрогнула, уронив рисинки в плошку.

- Нет, - девушка тут же отложила палочки и опустила голову.

- Так в чем была твоя ошибка?

Он так и продолжал стоять возле пруда, не спуская глаз с девушки. Воздух стал ощутимо холоднее.

- В том, что эта ученица приняла пилюли перед горячим источником, - Ли Хуэй сжала пальцами нежную ткань ханьфу.

- Твоя ошибка в твоей беспечности, - в голосе учителя девушка услышала горечь. – И эта беспечность чуть не стоила тебе жизни.

Ли Хуэй не знала, что ответить. Она редко когда следила за графиком приема лекарств, и пилюли для духовной силы в ее понимании были больше, как помощь в культивации, нежели полноценным лекарством. Вот только она упустила тот момент, что они были связаны с духовной силой, а с ней все работает по другим законам.

– В этом есть вина учителя, - мужчина снова повернулся и посмотрел на карпов сквозь полуприкрытые глаза. - Я был мягок и терпелив с тобой.

Ли Хуэй хотелось провалиться сквозь землю. Слышать разочарование в голосе наставника было мучительно тяжело. Девушка впервые испугалась. Испугалась потерять те теплые отношения с учителем, которые были, ту заботу, которой не было у других учеников.

- Учитель, эта ученица будет внимательнее, - Ли Хуэй сжала ладони в кулак. – Этого больше не повторится.

- Все мы совершаем ошибки, - лицо мужчины смягчилось. - Главное – учиться на них. Но помни, Ли Хуэй, жизнь не прощает легкомысленности. Три дня тебе нельзя использовать духовную силу, нужно время для восстановления.

Ли Хуэй плотно сжала губы, чтобы сдержать рвущееся возмущение. Через пять дней будут проходить ученические спарринги, а она на три дня выходит из строя!

- С этим ничего нельзя сделать?

Наставник ничего не ответил. Она была слишком наивной.

- Учитель, что эта ученица будет делать вместо тренировок? – уточнила Ли Хуэй.

Девушка сомневалась, что ей позволят бездельничать. Она с радостью бы провела эти три дня в кровати, чтобы наконец-то выспаться. Или бы провела это время в компании тихой и скромной Ян Тинг, с которой сумела подружиться на занятиях старика Цзин.

- Пятьдесят раз перепишешь правила секты Золотого лотоса, - тут же ответил Ван Синь, словно ждал от нее этого вопроса. - И пятьдесят раз напишешь, когда можно и когда нельзя употреблять пилюли для духовной силы.

У Ли Хуэй округлились глаза.

- За один день? – она даже забыла о том, что хотела еще сказать. Он явно издевался над ней!

- Три дня тебе хватит, - учитель выглядел удовлетворенным ее реакцией.

- Эта ученица слушается, - Ли Хуэй встала и поклонилась. – Учитель, у этой ученицы есть вопрос.

Заклинатель не успел сделать и двух шагов, как был вынужден повернуться к девушке.

- Эта ученица хотела бы узнать, как учитель понял, что…

Ли Хуэй пыталась не думать о том, что он мог подсматривать, но кровь предательски приливала к щекам. Она тогда была в неподобающем виде по здешним меркам. Проснулась она в том же, но уже сухом, платье.

- Глава пика знает все, что происходит на его территории, - ответил Ван Синь, и девушка была уверена, что слышала в его голосе насмешку.

Неожиданно перед наставником опустилась почтовая птица. Красные всполохи на ее крыльях говорили, что письмо отправил глава секты. Ли Хуэй уже не раз ее видела. Растворившись в воздухе, птица оставила на руках маленькую записку. Почтовые птицы не были живыми, они были заклинанием, позволявшим доставить письмо конкретному главе пика. Такая своеобразная система связи между главами пиков в секте Золотого лотоса.

Ван Синь, материализовав свой меч, тут же покинул свой пик, оставив Ли Хуэй в одиночестве. Посмотрев на безмятежно плавающих карпов, девушка опустила плечи и вздохнула. Тексты сами себя не перепишут.