Тонуть в синих водах

Испытание и выводы

— Учитель шутит? — вырвалось у Ли Хуэй прежде, чем она успела прикусить язык.

Ван Синь приподнял брови в удивлении, и девушка тут же пожалела о своих словах. Но вместо ожидаемого упрека она услышала тихий смех.

— Разве этот учитель похож на человека, который любит шутить? — в его голосе послышались нотки веселья. — Каллиграфия успокаивает разум и учит терпению. А тебе, моя непоседливая ученица, не хватает ни того, ни другого.

Ли Хуэй подавила желание закатить глаза. То, что ей сложно усидеть на месте, не было откровением. Разум, привыкший к постоянному потоку информации и к тысяче дел одновременно, требовал движения, а монотонная работа утомляла и физически, и психологически.

— Учитель… — девушка замолчала, подбирая слова. — Мы завтра сможем вернуться к тренировкам с мечом?

Ей осталось всего два дня на то, чтобы вернуться в форму. Не хотелось ударить в грязь перед другими учениками и опозорить своего учителя. У нее до сих пор не было своего меча и приходилось довольствоваться учебным, в то время как у большинства, даже у Ян Тинг уже был свой меч.

— Ты думаешь, что каллиграфия и владение мечом не связаны? Взмах кисти подобен движению клинка. Та же точность, та же плавность, то же понимание момента.

Заклинатель подошел к столу и взял чистый лист бумаги.

— Смотри, — его рука с кистью замерла над бумагой. — Каждый штрих должен быть уверенным, как удар меча.

Ли Хуэй невольно залюбовалась движениями учителя. Иероглифы ложились на бумагу один за другим, складываясь в строки. В каждом движении действительно чувствовалась та же грация, что и в его боевых техниках. Не то, что у нее – как будто курица лапой писала.

— "Путь меча подобен пути кисти, — читала она вслед за появляющимися строками. — В каждом движении – истина."

— Это слова основателя нашей секты, — Ван Синь отложил кисть. — Он считал, что истинный заклинатель должен быть не только воином, но и учёным. Человеком, способным увидеть красоту в простом и мудрость в обыденном.

Ли Хуэй молчала. Для нее процесс письма был не более, чем просто упражнением и необходимостью зафиксировать информацию на бумаге, чтобы не забыть. И все же она была не до конца согласна с написанными строками. Путь кисти – не в движении, а в той информации, что несет каждый штрих. Можно написать правду, а можно и солгать. Кисть – это лишь инструмент в руках человека.

— Завтра утром, — продолжил учитель, — ты начнешь с медитации, затем два часа каллиграфии, и только потом приступишь к обычным тренировкам.

— Да, учитель, — вздохнула девушка и поднялась. Она хотела уже уйти, как Ван Синь остановил ее:

— И еще одно, — он достал из рукава свиток, перевязанный золотой лентой. — Это техника называется "Танцующая кисть". Она соединяет каллиграфию и работу с духовной силой.

Глаза Ли Хуэй загорелись интересом, и она тут же поспешила принять свиток, прижав его к себе. Довольная улыбка не сходила с лица девушки.

Новые техники – это всегда хорошо! Новые техники она любила!

— Но помни, — в голосе заклинателя появились строгие нотки, — если этот учитель узнает, что ты пытаешься практиковать это без его присмотра...

— Эта ученица не посмеет, — поспешно заверила его Ли Хуэй. – Благодарю, учитель!

— Хорошо, — кивнул учитель.

Ли Хуэй снова поклонилась и поспешила покинуть павильон. Но, обернувшись, она не могла не заметить, как учитель достал ещё один свиток – на этот раз с красной лентой. Судя по печати, это было то самое послание от главы секты. И хотя лицо Ван Синя оставалось непроницаемым, что-то в его позе заставило девушку насторожиться.

Уже третий день, как глава секты связывается с ее учителем. Что-то происходило в секте Золотого лотоса, что-то достаточно серьезное. И почему-то Ли Хуэй была уверена, что скоро это "что-то" скоро коснется и её.

***

Ее руки дрожали, ноги сводило от напряжения, а в уборной она уже была с утра несколько раз. Как хорошо, что учитель покинул секту еще на рассвете и теперь не видит этих переживаний. «С него станется запретить идти на тренировочные бои», - мрачно подумала девушка. Ван Синь с ней спарринговал мягко, а тренировочные бои между учениками проходили достаточно редко, чтобы наработать опыт не только в боях, но и в получении травм. Как она слышала от других учеников, их учителя гоняли новичков, не жалея, и только ей повезло оказаться в тепличных условиях.

Повезло – это уж с какой стороны посмотреть.

Поток мыслей внезапно прервал звук приглушенных всхлипов. Ли Хуэй остановилась, прислушиваясь. Они раздавались из-за угла здания для хранения трав и смешивались со смехом нескольких девушек.

- Как такое убожество может учиться в секте Золотого лотоса? - насмешливый голос принадлежал Чжао Мейлин, которой покровительствовал один из старейшин секты. — Такие как ты должны прислуживать настоящим заклинателям, а не пытаться стать одной из нас.

Ли Хуэй осторожно выглянула из-за угла. Ян Тинг сидела на земле, пытаясь собрать рассыпанные вокруг травы. Её светлое ханьфу было испачкано землей, а по щекам текли слезы. Три ученицы возвышались над ней, явно довольные своей выходкой.

— Может, нам помочь ей найти своё истинное место? — одна из девушек пнула корзину с травами, и те снова разлетелись по земле.

Пока Ян Тинг пыталась собрать травы, Чжао Мейлин выхватила шпильку из волос Ян Тинг и отломила фигуру бабочки, а саму шпильку отшвырнула в сторону.

- Прислуге ни к чему носить такие красивые вещи, - девушка покрутила в руке украшение, а Ян Тинг спрятала лицо в ладонях.

— Прекратите, — Ли Хуэй больше не могла прятаться.

Девушки обернулись, и Чжао Мейлин презрительно усмехнулась:

— О, как мило. Решила помочь своей подруге?

- Я всегда считала, что в секте Золотого лотоса придерживаются правильного пути, - Ли Хуэй шагнула вперед, становясь между Ян Тинг и обидчицами. — Мастер Цзин говорил, что настоящий заклинатель должен защищать слабых, а не обижать их.