Торговец жизнью

Глава 8. Вилле

Коди снова улизнул, пока все спали, а мама порхала по квартире с самого утра. Душ, укладка, макияж, выбор одежды: чтобы была красивой, аккуратной, но не броской.

Кириан долго лежал на застланной кровати и слушал музыку до того момента, пока плеер не выключился — закончился заряд. Мама иногда появлялась в дверях комнаты и показывала новый образ, Кириан же только кивал или мотал головой. В конце концов, выбор пал на светло-голубые брюки и тёмно-синюю вечернюю блузку. Она выглядела прекрасно, как и всегда, только Кириан не понимал, почему её обычный образ вдруг стал слишком простым.

Он помнил, что мама каждый божий день старалась выглядеть так, будто к вечеру ей идти в ресторан, в кафе или на вечеринку. Всегда. И даже когда отец перестал появляться дома, она сохранила эту привычку.

На душе у Кириана было тяжело. Он чувствовал лёгкий привкус дурноты, из-за чего кусок не лез в горло. Когда приготовления были завершены, они вместе отправились в магазин, где набрали целую тележку продуктов, попросили кассира разложить всё в три пакета. Каждый нёс по одному, а третий — вместе.

— Ох, целый час прошёл, — сказала мама, когда они выходили из магазина. — Как же утомляют эти покупки!

— Можно было купить гораздо меньше, — заметил Кириан.

— Сегодня особенный день, — не согласилась мама.

Кириан промолчал, не став напоминать о Коди и о том, что для него это не просто особенный день, а тяжёлый день.

Возвращались в молчании, только хлюпал подтаявший снег под ногами. Кириан вдруг задумался о том, что часть дороги они шли по тому же пути, что и с Коди. Переход через дорогу в неположенном месте, где нет светофора, но и редко ездят автомобили; тропинка между деревьями, чтобы срезать угол.

Мама замедлила шаг, когда они уже подходили к подъезду. Кириан, задумавшийся о Коди, не заметил, как натянулась ручка общего пакета. Он поднял голову, обернулся, увидев, как задрожал подбородок мамы и заблестели от влаги глаза.

— Вилле… — сбивчиво прошептала она, отпустив оба пакета. — Вилле!

Кириан остался стоять рядом с пакетами, наблюдая, словно в замедленной съёмке, как мама бросилась обнимать сидевшего около подъезда отца. За несколько прошедших месяцев он заметно постарел: углубились морщинки около карих глаз, волосы на висках пробила проседь, кожа потускнела. Он быстро встал, раскрыв объятия, и сомкнул руки за спиной матери.

В груди у Кириана оглушительно стукнуло сердце.

— Майя, — тоже прошептал он беззвучно, но шевеля губами.

Поставив третий пакет на асфальт, Кириан с неловкостью наблюдал радость родителей, испытывая весьма противоречивые чувства. После того как мама отпустила отца, тот наконец заметил и его, Кириана. На лице отразилась паника, он на мгновение опустил глаза, но шагнул вперёд, вновь подняв голову.

— Сын, — сказал отец, протянув руку. — Ты уже такой взрослый.

Кириан колебался. С одной стороны, ему хотелось ответить, подойти, обнять, но с другой стороны, где-то в глубине души он всё ещё ожидал подвоха. Отец подошёл первым, несколько секунд помедлил, но осторожно обнял его, хлопнув пару раз по спине шершавой ладонью. Кириан лишь дотронулся до старой, но любимой отцом куртки, которую тот неизменно носил вот уже пятую зиму подряд.

От него пахло терпким одеколоном, дыхание было сбивчивым и прерывистым. Значит, волновался, переживал, будто прошли не несколько месяцев, а несколько лет.

— Ну хватит, — Кириан высвободился из объятий и указал на пакеты. — Лучше помоги донести их до квартиры. В твою честь ведь столько купили.

И отец, радостно засветившись от оказанной чести, кивнул.

— Что у тебя с рукой? Подрался?

— Почти. Подрался со стеной, — улыбнулся Кириан отцу.

Ему было неловко — Кириан заметил это в его движениях и согласии практически во всём, что предлагала или спрашивала мама. Она сама крутилась вокруг него так, словно отец стал центром мира.

Впрочем, он был центром уже давно и никогда не переставал им быть.

Вернулись старые времена, когда Коди ещё не ввергал его в такой ужас. Отец молча сидел за кухонным столом, только теперь без газеты, за которой он любил прятаться, а мама, мурлыкая себе под нос весёлые мелодии, суетилась у плиты.

Кириан, как и обещал, помогал ей с готовкой, но то и дело бросал взгляды на отца. Он не рвался что-либо рассказать о последних месяцах жизни, не выглядел довольным и отдохнувшим. Наоборот — в его мутных глазах осели усталость, тоска и ещё пугающее выражение равнодушия. Когда мама обращалась к отцу с улыбкой, он вздрагивал и выдавливал ответную улыбку. Мама не видела, как улыбка сползала с его лица, когда она отворачивалась обратно.

— А где Коди? — рассеянно спросил отец впервые за долгое время молчания, когда праздничный стол уже был практически накрыт.

Мама замерла над тарелкой салата, размешивая ингредиенты, подняла голову и оторопело посмотрела на него.

— В школе, конечно же. Сегодня пятница.

— Ах, да. Школа, — кивнул отец и, наморщившись, лениво почесал лоб.

— Скоро вернётся, — встрял Кириан, расставляя бокалы.

Мама по такому случаю даже выбрала дорогое вино, которое уже украшало стол.

Отец мельком взглянул на Кириана, но тут же почти стыдливо уставился в пустую тарелку перед собой, сцепив пальцы в замок под подбородком. Сейчас, стоя рядом, Кириан заметил, что его волосы уже засалились, а щетина выглядела неухоженной. Вряд ли он готовился ко встрече так же тщательно, как и мама.

Тарелки оставались пустыми до возвращения Коди. Пока тянулось время ожидания, мама начала расспрашивать о жизни за последние месяцы. Отец поведал о длительной командировке в Лакус, где проходил обучение новой технологии, затем отрабатывал полученные знания и получал опыт. Сказал, что дни сменялись друг за другом так быстро, что он и не заметил, как пролетели несколько месяцев.