Тори и Мункэ. Костер на новолуние

- Ну и зачем мы тащимся в такую даль? - ворчала я, переступая через очередную корягу. - У посада хорошая поляна, и туда рукой подать.

- Затем, - Мункэ шел впереди, раздвигая ветки ольхи, чтобы они не хлестали меня по лицу, - что у посада поляна для всех, а это место — наше.

- Наше? - переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - С каких это пор у нас с тобой появились общие места, о которых я ничего не знаю?

Он обернулся и взглянул на меня сквозь листочки на ветке, что встала преградой между нашими лицами.

- С сегодняшних, - мягко сказал, приподнимая для меня очередную ветвь. - Я его нашел, когда вчера на кобана охотился. Закат там красивый, думал, тебе понравится.

Мункэ всегда таким был: сначала сделает, а потом объяснит. И его «думал, тебе понравится» звучало так, словно он каждый день ищет для меня поляны с красивым закатом.

Вру. Не каждый день, а в последнее время.

Прошло уже больше недели с того самого вечера на балконе, когда мы целовались в губы в первый и единственный раз. Как он и обещал, мы по-прежнему общались как друзья — вместе проводили время, смеялись, иногда он по-доброму подтрунивал надо мной, а я в ответ огрызалась.

Но временами между нашими шутками возникало что-то еще, отчего я до сих пор терялась. Прямо как сейчас. Какая-то тонкая, звенящая нить, которая натягивалась, стоило нам остаться только вдвоем.

Сегодня было новолуние. По традиции нашего княжества, молодые люди собирались у костра, и я думала, что мы пойдем с остальными. Но едва солнце начало клониться к закату, Мункэ вытащил меня за руку со двора, сунул в руки покрывало и корзину, накрытую скатеркой, и сказал: «Идем, покажу кое-что». Я, конечно, упиралась для вида, но на самом деле мне было любопытно.

- Ты уверен, что мы вообще найдем эту твою поляну? - спросила я, когда он свернул с едва заметной тропы в заросли папоротника. - Или ты решил, что в новолуние самое время завести невесту в чащу и бросить там на съедение волкам?

- Волки тебя боятся больше, чем ты их, - хмыкнул он. - Старый Гарай до сих пор всем рассказывает, как в прошлом году ты одинокого, заплутавшего волка одним взглядом обратила в бегство. Говорит, ты так рычала, что у него самого колени тряслись. Хотел бы я на это полюбоваться...

- Я просто была напугана! И я не рычала!

- Конечно. Просто издавала устрашающие звуки.

Я запустила в него сухой веткой, которую, вырвав у него свою руку, подобрала с земли. Он, не оборачиваясь, поймал ее на лету и воткнул в землю ровно там, где тропа делала изгиб.

- Примета, - пояснил он. - Чтобы не заблудиться.

- Примета, - передразнила я его. - Ты как бабка-знахарка, — фыркнула я, но отметила про себя, что он прав: если возвращаться будем по темноте, то в лесу легко сбиться с пути.

Полянка оказалась совсем небольшой, как маленький, круглый островок посреди густого леса.

- Ну как? - Мункэ остановился и развел руками, словно показывал мне свое владение.

- Сойдет, - великодушно ответила я.

Он усмехнулся и принялся собирать сухие ветки, которые валялись у края поляны в изобилии. Я положила вещи, которые несла, и опустилась на корточки рядом, пытаясь помочь. Но он мягко отодвинул мои руки локтем.

- Не мешай. У тебя руки для другого сделаны.

- Для чего это — для другого? - возмутилась я.

- Гладить мои волосы, например, или за руку меня держать, когда костер разведем.

- Мункэ, ты невыносим!

- Знаю, - весело ответил он. - Ты каждый день мне об этом говоришь. Иди лучше посмотри, что у нас в корзинке на ужин.

В корзинке оказались пирожки, яблоки и кувшин с остывшим травяным отваром.

Пока я изучала съестные припасы, Мункэ быстро насобирал целую охапку веток, сгрузил их посреди поляны и пошел за добавкой. Я решила, что не ему мне указывать, что делать, а что нет, и тоже принялась собирать хворост.

- Айш-ш, - зашипела я, когда острая щепка впилась под кожу.

Я с досадой уставилась на пострадавший, указательный палец.

- Что там? - Среагировал Мункэ, бросив собранные ветки. - Покажи.

- Ничего страшного, заноза. - Я повернулась к нему спиной.

- Дай сюда, - он в миг оказался передо мной и крепко, но осторожно взял меня за запястье, не спрашивая. - Глубоко ушла.

- Я сама вытащу, не маленькая.

- Стой смирно.

Его голос не терпел возражений. Он нахмурился, рассматривая занозу, а я смотрела на его склоненную голову и почему-то не могла дышать полной грудью. Все внутри сжалось в тугой комок, когда он поднес мой палец ко рту. Придавив кожу, он вытянул занозу зубами.

- Вот и всё, - сказал он, но руку не отпустил.

А потом сделал то, чего я совсем не ожидала: наклонился и провел языком по тому месту, где была заноза. Будто зализывая ранку. А после прижался к нему губами — как печать поставил.

- Чтобы не болело, — сказал он тихо, все еще держа мою руку в своей.

- Я… - я опять оробела от его вольностей. - Я и сама могла.

Он лишь смотрел на меня тепло-тепло и улыбался.

Я не выдержала его прямого взгляда и опустила глаза.

- У тебя уши горят, - прошептал этот нахал мне на ухо.

- Ничего не горят. Да и как можно видеть? Почти стемнело же.

Я развернулась, схватила брошенные вещи и зашагала к центру поляны, где лежали ветки для костра.

- Не дуйся, Тори, - он шел следом. - Ты так мило смущаешься, что я не смог удержаться, чтобы тебя не подразнить немного.

Ничего не отвечая, я расстелила покрывало рядом с кучей веток, достала из корзинки яблоко и принялась жевать. Жених безошибочно уловил мое настроение и оставил меня в покое, занявшись хворостом и костром.

Солнце уже давно скрылось за лесом, когда мы с Мункэ бок о бок молча сидели, поедая пирожки с вареньем и любуясь оранжевым пламенем.

- Тори, - тихо позвал он.

- Мм?

- Ты на меня сердишься?

- Нет.

- А почему тогда молчишь?

Я пожала плечами. Он придвинулся ближе и обнял меня со спины.