Торт от надоедливого соседа

1

- Моя квартира! Моя собственная квартира!

Я кружила по комнате в фееричном танго, трогала оклеенные смешными ромашками дешевенькие обои, вдыхала еще витавший в воздухе запах краски. Такой приятный аромат лакокрасочные изделия могут издавать только, если ими пахнут родимые батареи.

Правда квартирка совсем крохотная – студия: кухонный уголок на возвышении, два метра для дивана, встроенный шкаф, санузел совмещен, на балкончик можно поставить только одну ногу, вторую заносить уже и некуда. Но это мелочи, самое главное (та-да-дам - барабанная дробь) - своя квартира! Не всякая барышня в двадцать один год может похвастаться отдельным жильем. Ну, конечно, не сама студентка третьего курса заработала на «ячейку» в новостройке, мне купил ее папа.

Не спешите кривить лица в усмешке, я не мажорка, и даже вначале сильно упиралась и брать подарок не хотела, но мама грозно сказала: «Бери, дочка, хоть что-то от этого козла за столько лет!», а отчим проворчал: «Сколько можно ютиться всем в консервной банке», - так он обозвал доставшуюся матери от деда трешку, где кроме нас троих еще проживала моя десятилетняя сестра Маринка. В общем, я подумала – подумала и милостиво приняла подарок.

Папа в моей жизни появился внезапно. Вся наша семья, включая двоюродных и троюродных тетушек, неизменно поминала его всуе как «отца-беглеца», при этом сокрушенно качая головой. Так и представлялось в детском воображении – худой дядька в шортах с лампасами убегает в закат. Если я совершала какую-то оплошность (разбивала тарелку, промахивалась носками мимо бельевой корзины, прогуливала физру или еще там чего), самым суровым наказанием были презрительные слова: «Вся в отца». От этого оскорбления в груди холодело, и хотелось немедленно перемыть сто тарелок, вручную до дыр затереть сто носков, и сто раз отжаться от облезлой скамейки спортзала, перед этим пробежав стометровку со скоростью Усейна Болта. Ну, вы меня поняли.

И вот год назад какой-то престарелый мужик, судя по аватарке лет этак под шестьдесят, стал упорно проситься в друзья. Тоже мне друг! «Маньяк», - подумала я и уже хотела бедолагу забанить, как тут мое внимание привлекли уши незнакомца. И это были, блин, мои несчастные уши! Эти слегка оттопыренные ушки, немного заостренные сверху, да еще и с удлиненной мочкой – беда всего моего детства, да что там детства – всей моей жизни. «Эльф», «ушастик», «лопоухая» - как только не изгалялись остряки-одноклассники. Нет вы не подумайте ничего такого, милейшие люди, до сих пор общаемся, но соблазн постебаться «в младенчестве» слишком велик, закон природы. Со временем я отрастила густую шевелюру, с утра старательно накручивала на плойку каждый локон, чтобы только прикрыть это безобразие. Только тетя Женя, умильно разглядывая племяшку, может восхищенно ахнуть: «Какая ты у нас красавица, Василиса! Чудные ушки». Но ведь это тетя Женя, она и курносую Маринку величает «симпатулей». Теткам разве можно верить?

Так вот кто наделил меня этими «чудными» ушками, а я еще гадала, почему у сестры уши нормальные, а у меня эльфийские.

С отцом мы стали общаться, даже встречались вживую в кафешках. За годы разлуки он успел поменять толи трех - толи четырех жен, но не одна из этих, как он выразился - «весьма достойных женщин», не решилась завести от ясноглазого эльфа ребеночка. Это могла сделать только безумно влюбленная в него моя мать, да и то по молодости. Вот и выходило, что дело к старости, а я – его единственная кровиночка. Вообще-то (надеюсь мама не прочтет) он не плохой мужик, ну это так – мысли в сторону…

И вот я – почти аристократка сижу на восьмом этаже, смотрю на гаснущий за крышами закат, на сверкающие инеем тополя, пью кофе и уплетаю конфеты. И тишина! Никто ни ворчит, ни ссорится, ни орет, ни прыгает тебе на шею: «Покатай!» (за Маринкой это водится). Да здравствуют одиночество и тишина! Ура!

Вот тут и раздался звонок в дверь: сначала робкий, как бы стесняющийся, потом второй – требовательный, настойчивый. Шаркая шлепанцами, я пошла проверять в глазок. Мама, сильно переживая по поводу моей ранней самостоятельности, прочла целую лекцию: о квартирных грабителях, ворах-форточниках, распространителях волшебных эликсиров и чудо-пылесосов, которые спят и видят, как вломиться в квартиру к наивной дурочке. С тревогой я посмотрела в кружок глазка. За дверью стоял парень в ковбойской рубахе в красно-черную клетку. На дворе февраль, значит это не распространитель. Конечно, может он для маскировки куртку за углом оставил. «Дзинь», - незнакомец опять нажал на кнопку звонка. Ну и зачем так трезвонить? Случилось чего? Может он снизу, и я его заливаю? Ладно открою, тем более в углу вон лежит монтировка, заботливо оставленная отчимом «на всякий случай»…

Парень оказался смазливеньким: высокий, подтянутый, лет двадцати пяти (может и старше, кто ж их разберет), коротко-стриженный шатен, но с прядью длинного чуба, правильные черты лица, густые бровки, голубенькие глазки, прямой нос, губы тоже ничего. Все портила маленькая испанская бородка. Ну, с чего они все думают, что вот этот непонятный кустик на подбородке – это, вау, как красиво? Ковбойская клетчатая рубаха была расстегнута, из-под нее торчала черная футболка, добавляли комплект драные на коленях джинсы и сланцы на голую ногу. Парень поджимал озябшие от подъездного сквозняка пальцы. «Навряд ли он ботинки и носки тоже за углом оставил. Точно сосед!» В руке, прижимая к груди, незнакомец держал что-то маленькое стеклянное.



Луковская Татьяна Владимировна

Отредактировано: 21.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться