Торт с сюрпризом, или Пленники лабиринта

ГЛАВА 7, в которой страдает графский садовник

Лужайка перед графским особняком зеленела первой травкой. Нежная поросль прислушивалась к шарканью, топоту и голосам, далеко разносившимся в свежем весеннем воздухе, и робко колыхалась рябью недоброго предчувствия. Садовник, обреченно обозревающий свою вотчину, морщился не от предчувствия, а от уверенности в том, что ему недолго осталось радоваться яркости зелени и сплошности всходов на газоне.

По периметру лужайки были хаотично натыканы штабеля досок, тюки и рулоны каких-то дерюг, ящики с гвоздями, короба с инструментами и кучи чего-то вовсе неопознанного и крайне неопрятного. Среди всего этого безобразия, громко переругиваясь, сновали рабочие, неубедительно имитируя осмысленную деятельность. По самой лужайке чинно прохаживалась довольно большая компания элегантных ниссов, нисс и ниссим. Садовник поганой метлой выгнал бы их всех, но среди этих добропорядочного вида вандалов мелькали граф и графиня Телборн, и садовник был вынужден молча сдерживать свои душевные порывы. Лишь яростное щелканье секатора в зарослях плетистой розы выдавало его эмоциональное состояние.

Граф и графиня безмятежно улыбались гостям, не придавая значения тому, что этим летом вид из окон гостиной будет изрядно подпорчен проплешинами на вытоптанном газоне.

Неподалеку от графской четы бродил мэр славного города Груембьерра, он тоже не обращал внимания на газон. Его снедали заботы иного уровня и масштаба. Он вздыхал, краснел, потел, прикладывал пухлую ладонь к груди то с правой, то с левой стороны и, осторожно подбирая слова, отвечал на вопросы членов жюри всесоларского кулинарного конкурса. А жюри в полном составе тоже мало заботилось о сохранности окружающего ландшафта. Оно наслаждалось весенним воздухом, предвкушало скорое начало конкурса и выгуливало своих питомцев.

На пятерых жюристов приходилось три питомца: сиамландская кошка, итрайская канарейка и крупная пупырчатая ящерица с длинным завитым в спираль хвостом и с костяным наростом на голове, издали напоминающим то ли шлем, то ли старомодную шляпку. Добавьте к этому перечню болонку графини, и вы поймете, почему щелканье секатора у плетистой розы было громким, нервным и беспомощно-обреченным.

– Вся готовка будет случайся в этот месте? – глубоким мелодичным контральто, скептически заломив смоляную бровь, поинтересовалась норра Ассижнельма, известная норландская магиня и хозяйка пупырчатой ящерицы.

Честно признаться, ничего норландского, кроме слова-обращения «норра» перед фамилией, у этого специально приглашенного члена жюри не было. Иссиня-черные волосы, смуглая кожа, обилие аксессуаров и яркие многослойные одежды в гораздо большей степени навевали мысли о жаркой восточной стране, нежели о суровой снежной Норландии.

– Не беспокойтесь, норра Ассижнельма! Все пройдет великолепно! – заявил подрагивающим голосом мэр и в очередной раз протер лысину клетчатым платком. Он отвел взор от темных миндалевидных глаз собеседницы и уставился в круглые, подвижные глаза ее питомицы, восседающей на плече магини. Ящерица многозначительно моргнула и посмотрела левым глазом на хозяйку, а правым вниз, на ботинки мэра. Тот судорожно бросил взгляд туда же и промямлил: – У нас уже есть опыт проведения крупных городских мероприятий на территории поместья, в прошлом году на этой самой травке… Ежегодная ярмарка… Все прошло как нельзя лучше…

Нисс Дрэггонс умолк и устремил беспомощный взор на воркующую графскую чету. Граф и графиня, поглощенные друг другом, беззвучную мольбу о помощи проигнорировали.

Неловкую паузу прервал председатель жюри, нисс Дисригад:

– Уверен, и в этот раз все будет так же, – равнодушно подтвердил он, почесывая за ушком кошку.

Оба они, и нисс Дисригад, герцог Эстайбургский, и изящно устроившаяся у него на руках кошка, были немолоды, элегантны, стройны и аристократичны. И один, и вторая щеголяли четко очерченными скулами, выпуклыми лбами, длинными шеями, хорошо обозначенной мускулатурой и безупречным маникюром. И по венам нисса Дисригада, и по венам его питомицы текла наиголубейшая из всех голубейших кровей Соларии, что давало им право смотреть на всех присутствующих с усталым высокомерием и пренебрежительным равнодушием. Оба они этим правом не гнушались пользоваться.

– Разумеется, все будет великолепно! Превосходно! Ярко! – включилась в разговор ниссима Скиллет.

Невысокая, пухленькая и румяная, больше всего она напоминала сдобную булочку. Ее глаза цвета дягиля то и дело вспыхивали весельем, и было понятно, что лучики морщинок в углах глаз и прочие складочки на лице образовались вовсе не от возраста, а из-за частого смеха.

Ниссима Скиллет была еще одним членом жюри, и, положа руку на сердце, нисс Дреггонс ничуть не огорчился бы, если бы она была членом единственным. Рядом с ней каждому становилось уютно и спокойно.

Над головой ниссимы Скиллет болтался большой прозрачный пузырь, на вид чуть плотнее мыльного. На дне пузыря сидел итрайский певчий кенар и с интересом рассматривал людей. Ниссима Скиллет переложила ленту, которая тянулась к магическому пузырю, в другую руку, поправила на покатом плече желтый кашемировый палантин, а затем ободряюще тронула мэра за локоть.

– Уверена, все будет замечательно! Что может быть лучше, чем свежий весенний воздух с нотками шоколада, ванили и свежей выпечки? – проворковала она ниссу Дреггонсу в ухо и, не дожидаясь ответа, переключила свое внимание на графиню: – Дорогая, нам с вами нужно пошептаться! Я поделюсь с вами своим фамильным рецептом. Вы научитесь правильно заваривать зеленый чай. Поверьте мне, дорогая, в скором времени правильно заваренный зеленый чай будет вас очень выручать.