Торты, драконы и прочие неприятности

Глава 2

Оливер Мотье

Честно говоря, я ожидал, что она упадёт. Ну, в прямом смысле. В обморок, в блаженстве или, на худой конец, в припадке внезапной «любви до гроба» — вариантов у драконьей магии хватает. Обычно достаточно пары минут в моём присутствии без защитного артефакта, и любая барышня начинает искать возможность познакомиться поближе, планировать детей и свадьбу и объявлять меня своей судьбой. И неважно, вдова ли это, девица или строгая матрона с семью детьми — магия драконьей крови действует на всех одинаково.

Но эта девица… нет. Она таращила глаза, мямлила какие-то «ммм… да-да… прекрасно», пихала мне пирожные так, будто собиралась избавиться от них любой ценой, и, клянусь всеми сокровищами рода Матье, пыталась защититься тортами, словно они щиты. Вместо обморока — торты. Вместо томных вздохов — «мее». Мне даже пришлось перепроверить, не вернул ли я случайно артефакт на место. Но нет — кулон я честно оставил в сейфе, потому что карточный долг есть карточный долг.

Ах да, карточный долг. Моя глупость номер один.

Вчерашний вечер обернулся для меня незапланированным кутежом с моим лучшим другом Густавом. Причина для этого была весьма странная, но для Густава радостная: умер какой-то его дальний родственник, которого он в глаза не видел, и оставил ему не только состояние, но и титул барона. Учитывая, что папенька Густава лишил его этого самого титула и денег за бесконечные выходки, у нас были все причины для радости и празднования.

Вот мы и отправились отмечать — туда, где фривольные дамочки показывают стройные ножки, шипучее льётся рекой, а гостям предлагают азартные игры. Почему именно меня понесло за карточный стол, я сейчас даже объяснить не могу. В тот момент мне казалось весьма разумным, что играть мы будем не на деньги, а на желание. Кто же мог знать, что Густав выиграет и потребует, чтобы я целый день провёл без артефакта, нивелирующего действие моей драконьей крови?

Но именно так оно и вышло.

— Оливер, ты вечно носишь этот амулет, как старик грелку. Слабо один день без него? Посмотрим, сколько барышень ты соберёшь на пути к обеду, — сказал он. Так что выхода у меня не оставалось.

Отягощающим обстоятельством во всём этом был тот факт, что сегодня у моей матушки был день рождения. Я не то чтобы совсем забыл о нём, просто немного запамятовал и теперь за это расплачивался.

И вот теперь я шагал к матушкиному дому. Нет, я не скажу, что был в ужасе. Ужас — это когда на тебя дышит в лицо пьяный гоблин и пытается объяснить, почему именно ты обязан жениться на его сестре. Тут было скорее… содрогание. Знаете, такое внутреннее чувство, когда ты вроде идёшь вперёд, но в глубине души надеешься, что земля разверзнётся и поглотит тебя, избавив от визита к матушке.

Проблема заключалась не в самой матушке. Я её любил, почитал и даже иногда слушался. Но я слишком хорошо знал, что в свой день рождения она никогда не сидит одна. Нет, она обязательно собирает свой клуб подруг — этих боевых дам в кружевных чепцах и с глазами, сверкающими жадным интересом к чужим жизням. Они не просто разговаривают, они буквально разрывают на клочки любую сплетню, как стая дракончиков — свежий бисквит.

И вот я, без артефакта, должен войти в эту гостиную.

Представьте: обычно достаточно пары минут в моём присутствии без кулона — и барышни начинают вести себя… скажем так, эмоционально. Сколько я видел этих вздохов, закатываний глаз и обморочных падений с диванов! А теперь меня ждала не одна барышня, а десяток, да ещё в возрасте, когда фантазии только крепчают. Недаром ведь говорят, что женщины не стареют, они просто набираются опыта.

Чем мог закончиться этот поход? Я отказывался себе даже отдалённо представлять. Ну, то есть мне было совершенно очевидно, что ничем хорошим. Но вот варианты… О, тут определённо был простор для воображения. Может, мадам Лефевр упадёт в вазу с розами и будет там счастливо лежать, пока её не выловят. Может, тётушка Бернадетт решит, что я давно должен стать её четвёртым мужем (трое предыдущих, к слову, не дожили до деревянной свадьбы, и я не уверен, что это совпадение).

Я обречённо вздохнул и поправил воротник. Вчерашний карточный спор вспоминался с особенной ненавистью. «Играть на желание — это весело!» — смеялся Густав. Да-да. Ему весело, а мне теперь предстоит выживать среди взволнованных дамочек, которые будут липнуть ко мне словно мухи на мёд.

Я, конечно, граф, взрослый и половозрелый, но финансы семьи держит именно мама. И это не фигура речи. В буквальном смысле. Все счета, ключи от сейфов и даже чековые книжки — у неё, что поделаешь, таков закон. Финансами распоряжаются у аристократов женщины: сначала мать, а потом жена. И если я сегодня не появлюсь, матушка не просто настучит мне по голове веером. Она легко может лишить меня всего содержания. А жить одному на гордость и обаяние… ну, я даже пробовать не хочу. Гордость продаётся плохо, а обаяние не принимают даже в кредит.

Так что выбора у меня не было.

Я ускорил шаг и, чтобы не думать о грядущем апокалипсисе в дамском формате, позволил мыслям ускользнуть к той самой кондитерской. Да, к той, где барышня в слишком смелом платье протянула мне коробку пирожных и торт. Но в глубине души мне показалось — нет, не показалось, а отчётливо стало ясно: если девушка выдержала меня без защитного артефакта и при этом не сгорела от сладострастия, она может оказаться полезной. Врожденная выносливость — редкость, достойная вознаграждения и внимания.

Плюс — она хорошо готовит, а матушка давно жалуется, что у меня отвратительная кухарка и поэтому отказывается ездить ко мне в гости. Не то чтобы меня это сильно расстраивало, но сегодня, например, я бы не отказался посидеть дома и пригласить маму на завтрак в честь её дня рождения. Это точно было бы безопаснее.

Плюс — не порхала, не падала и не требовала немедленной помолвки. Плюс — её фигура; я успел заметить, что с эстетической точки зрения там всё было весьма благоприятно. Одним словом, с какой стороны ни посмотри — везде хорошая идея. Возьму её на испытательный срок вместо старой кухарки — пусть пробует: слуга, кондитер, что угодно. Заодно и Густаву месть устрою.