Тоска по грядущей тени

глава 3 (часть 4)

Яушев дождался последнего залпа салюта и только потом позволил себе покинуть террасу. Оскорблять Ильницкую он не хотел и не собирался — девушка справилась самостоятельно. По мнению Константина, его дружеский совет (мысленно мужчина нарек свое последнее замечание именно так) не заслуживал подобной бурной реакции.

— Как же я рада, что вы посетили нас сегодня, — Елена встала на его пути, стоило Яушеву лишь переступить порог залы. — Я так люблю танцы, потому ценю статных кавалеров.

Она говорила мягко и напевно, будто бы среди ее предков когда-то были сирены. И интонации ее вполне соответствовали ее движениям: ни дать ни взять, будто кошечка вышагивала на мягких лапках.

— Кавалер из меня, скорее, потенциальный, — не без показного смущения отозвался Константин, вспомнивший, что за весь вечер не удосужился кого-либо пригласить.

Он не имел ничего против танцев, но сегодня, не дай он обещание тетушке, предпочел бы провести вечер за изучением документов из архива. Пригласи же он кого-нибудь — завтрашний вечер будет потерян: придется оказывать визиты вежливости к тем, кто удостоил его согласием на танец, и благодарить за доставленное удовольствие. В другое время он бы даже был бы не против, но сейчас предпочел бы тишину рабочего кабинета любым увеселительным мероприятиям.

— Вы себя ужасно недооцениваете, — кокетливо улыбнулась красавица, позволяя меху сползти с одного плеча.

Константин готов был дать голову на отсечение, будь они не в Каспре, где Елена маялась от скуки, а, допустим, в столице, она бы в аналогичной ситуации даже не удостоила бы его коротким диалогом. Как легко стать желанным объектом для флирта в городке, где мало молодых мужчин.

Наверное, даже эту странную закономерность можно изобразить с помощью диаграмм. При случае нужно будет уточнить у Софьи.

— Обещайте, что в следующий раз вы будете танцевать, — Елена капризно надула губы и заглянула ему в глаза.

— Я постараюсь, — дипломатично ответил Константин. — Если же не получится, простите меня: каждый раз, когда нахожусь в компании красивой женщины, чувствую слабость в ногах. Сами понимаете, в такой ситуации ни о каких танцах речи идти не может, тут лишь бы устоять.

Елена заливисто засмеялась. Не оставалось сомнений, ей нравились ответы Яушева.

— Проводите меня к канцлеру, — велела женщина, положив руку Константину на локоть.

Тайный советник накрыл ее хрупкую ладонь своею и послушно подвел к Воронцову.

Канцлер стоял между Софьей и Елизаветой Алексеевной и воодушевленно рассказывал очередную байку. Для Константина не было секретом, насколько талантливо может говорить Воронцов на публике, но каждый раз он с удовольствием убеждался в высоком уровне ораторского мастерства своего начальника. На этот раз Воронцов решил поведать историю о первых днях службы, явно преувеличивая свои наивность и несуразность. Вокруг канцлера уже собрался небольшой кружок благодарных слушателей, внимательно ловящих каждое слово пожилого чиновника.

— И вот мы решили, что вороной конь гораздо лучше соответствует торжественности ситуации, и белый мундир на нем будет смотреться куда выигрышнее. Тогда взяли мы ваксу, но не учли, что в сентябре частенько идут дожди…

Константин хмыкнул: хорошая байка не обязательно должна быть правдивой. Порой аудитория нуждается в толике абсурда. Скорее всего, никто из присутствующих не верит, что молодой Воронцов действительно был способен прийти к решению покрасить лошадь, а гляди-ка, слушают и смеются. В такие моменты Яушев остро понимал, что никогда не научится настолько хорошо понимать людей и их желания. Вероятно, канцлеру это было дано, ему – нет. И это немного печалило.

— Тут я стараюсь найти причину, чтобы остаться сидеть верхом. Парадный мундир был изначально белоснежным, как вы помните, но после дождя частично поменял цвет. Спасибо Императору, сообразил, какие сложности у меня возникли, и даже нарушил церемониальный протокол и салютовал из седла. А кто я такой, чтобы исправлять Самого? Потому повторил все за ним. И все остальные офицеры – тоже. Мне очень важно было в тот день произвести сильное впечатление – на трибуны впервые пришла моя будущая невеста.

Константин услышал и смех, и возгласы умиления (в кружке хватало юных слушательниц). Кажется, начальник использовал запрещенный прием.

— Стал бы ты канцлером, не выбери она тебя? — хитро прищурившись, спросила Елизавета Алексеевна, степенно обмахиваясь веером.

— Разве могут быть сомнения? – ласково спросил Воронцов. – Без Маши все в моей жизни сложилось бы иначе. Любого командира таковым делает именно супруга.

— И миллионщиком тоже, — торжественно добавила Елена, поднимая тост за супруга.

Среди слушательниц раздался очередной вздох умиления. Константин стрельнул взглядом в Софью, обычно она не оставляла подобные высказывания без внимания. Вот и сейчас гостья из столицы, опустив пушистые ресницы, вкрадчиво поинтересовалась у Воронцова так, чтобы слышали все присутствующие:

— С чиновниками тоже сработает? Допустим, стоит ли присмотреться какому-нибудь статскому или коллежскому советнику, если очень уж хочется стать женой будущего канцлера?

Будь на месте Ильницкой другая незамужняя девушка, может быть, вопрос показался бы слишком меркантильным и бесцеремонным, но беззаботность тона Софьи и смешинки в ее глазах отлично сгладили потенциальную неловкость. Все присутствующие рассмеялись.