Тоска по грядущей тени

Глава 4 (часть 2)

От набережной до гостиницы они не умолкали, хотя нельзя было сказать, что конкретно было предметом разговора. Сперва Константин рассказал про книги, которые любил в детстве, потом Софья поведала, как читала одну из них, когда лежала в лазарете во время учебы в гимназии, затем Константин вспомнил, как в юнкерском училище переживали эпидемию ветряной оспы, а Софья упомянула, что от этой болезни лечилась под присмотром строгого деда, подхватившего ветрянку от внучки и успевшего заразить председателя совета министров, пока признаки заболевания не стали явными для всех...

Константин замеялся в голос, представляя, как один из самых важных чиновников Империи тщательно мажется снадобьем цвета ягодного пюре со сметаной из-за одной маленькой девочки. Уровень опасности и коварства, которого пока не смогли достичь тайные заговорщики.

— Не думала, что с вами может быть так легко, — не без улыбки призналась Софья, когда они подошли к крыльцу гостиницы.

Девушка сняла руку с локтя Яушева, поднялась на две ступеньки и повернулась к нему лицом — их глаза оказались на одном уровне. Ребячество чистой воды. Обаятельное такое, бесхитростное.

— Я тщательно это скрываю, — Константин драматично понизил голос. — Вашими стараниями со мной и без того захотели близко познакомиться юные леди Каспры.

— Моими стараниями? — возмутилась Софья, хлопая ресницами.

— А кто посеял в их сердца матримониальные планы? — передразнивая Ильницкую, Константин часто-часто моргнул несколько раз. — Позавчера мне пришлось убить весь вечер на визиты благодарности за доставленное удовольствие во время танца. После вашего выступления на приеме три юные леди изъявили желание со мной танцевать.

— Кто ж виноват, что здесь так мало завидных женихов, — недовольно поджала губы Софья. — Вот вы и вырвались в лидеры рейтинга.

— Хотите сказать, это не моя заслуга? — Яушев заглянул Софье в глаза: пронзительно-голубые, как теплое море Каспры.

— Это всеобщая недоработка, — сурово отозвалась девушка.

— Если у вас все же получится с интернатом, будьте чуть более лояльны к своим воспитанникам, — рассмеялся Константин. — Я читал, что дети нуждаются в похвале, особенно в похвале заслуженной. Иначе страдает самооценка, а это, в свою очередь, — прямое приглашение на скользкую дорожку. Знаете, вот это все: чтение запретной литературы, скачки, рулетка, служба в канцелярии императора, бесконечное желание спорить...

— Вот сейчас совсем не угадали, — фыркнула Софья.

— Не спорю, — легко согласился Константин. — К слову, у меня с самооценкой все отлично.

Софья покачала головой, но ничего не сказала, только в ее взгляде можно было заметить сдерживаемые брызги смеха. Удивительно, когда взгляд добрее глаз, а голос — нежнее слов. И не поймешь, как на самом деле. Искать среднее арифметическое?

— Спокойной ночи, Константин Сергеевич, — вежливо сказала девушка, протягивая Яушеву ладонь.

— Доброго дня, Софья Николаевна, — в тон ей откликнулся Константин и склонился к ее руке для невесомого поцелуя. — Пожалуй, это было самое приятное утро на этой неделе.

— Сегодня только вторник, — напомнила Ильницкая, обернувшись поверх плеча: она уже поднялась по лестнице и приоткрыла входную дверь.

— Тем не менее.

***

Когда Константин появился в ратуше спустя несколько часов, он испытал сильнейшее желание оказаться как можно дальше от этого места. У главного входа дежурили репортеры с фотокамерами, изредка ослепляя гигантскими вспышками всех присутствующих. Сперва Яушев решил, что причиной визита газетчиков стало вчерашнее происшествие с Восточным Кои, однако среди вопросов, которые выкрикивали незваные гости, не было ни одного о странствующих артистах цирка. Было сложно из обрывков отдельных слов и криков понять, чем так сильно заинтересовались журналисты.

Чувствуя себя гигантским ледоколом, Константин прошел сквозь толпу, не задерживаясь и не позволяя кому бы то ни было встретиться с собой взглядом. Стоило тайному советнику положить ладонь на ручку, как дверь распахнулась (очевидно, не обошлось без магии), и мужчина быстро просочился в здание ратуши. В холле на первом этаже, внимательно рассматривая газетчиков через стекло двери, скрестив на груди руки, стоял Воронцов.

— Чего они хотят? — спросил Константин, кивая в сторону суетящихся репортеров.

— Признания, славы, денег, влияния, — принялся перечислять канцлер.

— И что позволяет им думать, что все это можно получить здесь? — нетерпеливо перебил начальника Яушев.

— Не думаю, что они достаточно анализировали свои желания и пути их воплощения в реальность, — философски заметил Александр Михайлович.

Константин почувствовал, что сдерживает возмущенный стон. Ему бы нравилось работать с канцлером куда сильнее, используй тот чуть меньше слов. Терпение никогда не было сильной стороной Яушева.

— Помнишь того отдыхающего, которого ты спас от стаи ворон? — задал вопрос канцлер. — Он еще должен был прийти к нам на беседу после того случая...

Константин кивнул: такие происшествия быстро не забываются.