Тосканский эскиз

Глава 2.

Джулия Росси вышла из сверкающих стеклянных дверей редакции журнала *«Panorama»* на виа Барбару в Турине и на мгновение замерла, ослепленная безжалостным полуденным солнцем. Воздух был наполнен гулом города и ароматом кофе из соседней траттории, но Джулия не ощущала ничего, кроме звенящей пустоты внутри. Хотелось съежиться, стать невидимой, раствориться в толпе элегантных туринцев, спешащих по своим важным делам.
Провал. Слово было липким, неприятным, как пятно от пролитого вина на белой скатерти. Оно приклеилось к ней в тот момент, когда главный редактор, синьор Маттео Галло, человек с усталыми глазами и безупречным костюмом, закрыл папку с ее статьями и произнес с вежливой скукой:
— Знаете, синьорина Росси, в ваших текстах есть рвение. Но нет фактуры. Вы пишете о проблемах маленьких ремесленников так, будто это сценарий для сентиментальной драмы. Нашим читателям нужны цифры, аналитика, острые углы. А у вас — эмоции. Эмоции плохо продаются.
Он даже не предложил ей присесть. Все собеседование, к которому она готовилась полгода, которое было ее путеводной звездой, смыслом существования последних месяцев, продлилось ровно семь минут у него в дверях. Он пролистал ее лучшие работы — репортаж о последнем мастере, вручную делающем скрипки в Кремоне, статью о заброшенных деревнях Пьемонта — с таким видом, будто читает инструкцию к кофеварке.
— Мы ищем журналиста-экономиста. А вы, простите, поэт, — заключил он, и это прозвучало как приговор. — Попробуйте себя в женских журналах. Говорят, там любят истории про чувства.
Джулия что-то пролепетала в ответ, кажется, поблагодарила за уделенное время, и, пятясь, вышла из кабинета, чувствуя на спине взгляды сотрудников редакции. Она шла по длинному коридору, мимо столов, заваленных бумагами и гудящих от телефонных звонков, и ей казалось, что на лбу у нее горит неоновая надпись: «ПОЭТ. МЕЧТАТЕЛЬНИЦА. НЕУДАЧНИЦА».
И вот теперь она стояла на улице, и весь ее мир, такой понятный и распланированный еще час назад, рассыпался в пыль. Она брела по элегантным аркадам виа Рома, не замечая дорогих витрин и нарядных прохожих. В ушах все еще звучал снисходительный голос Галло. «Эмоции плохо продаются». А из чего еще состоит жизнь, если не из них? Разве история старого скрипичного мастера, вкладывающего душу в кусок дерева, — это не важно? Разве опустевшие дома, где когда-то смеялись дети, — это не тема для статьи?
Ей нужна была поддержка. Утешение. Слова о том, что этот Галло — просто бездушный сухарь, который ничего не понимает в настоящей журналистике. Дрожащими пальцами она достала телефон и набрала номер Марко.
Марко был ее гаванью. Ее якорем. Прагматичный, надежный юрист, он всегда возвращал ее с небес на землю. Они были вместе три года, жили в уютной квартире с видом на холмы, и их будущее казалось таким же ясным и предсказуемым, как расписание поездов на вокзале Порта-Нуова.
— Ну что, звезда моя? Покорила олимп? — весело спросил он в трубку.
Джулия сглотнула комок в горле.
— Марко, я провалилась.
В трубке на мгновение повисла тишина. Джулия могла представить, как он нахмурился, потирая переносицу.
— Провалилась? То есть, как? Совсем?
— Он сказал, что я поэт, а не журналист. Что мои тексты слишком эмоциональные. Сказал, чтобы я шла в женские журналы… — голос ее сорвался.
— Так, спокойно, Джу. Не реви. Слушай, а может, он прав? — Марко произнес это мягко, но от этих слов Джулию буквально обожгло холодом.
— Что значит «прав»?
— Ну, я же тебе всегда говорил, что эти твои… душевные порывы… это прекрасно, но на этом не заработаешь. Это хобби, милая. А работа должна быть работой. Помнишь, мой дядя предлагал тебе место в юридическом отделе своей компании? Бумаги, контракты. Скучно, да. Зато стабильно. Восемь часов — и домой. Никаких провалов и разочарований.
«Никаких эмоций», — мысленно закончила за него Джулия. И внезапно вся ее любовь, вся ее нежность к этому надежному, правильному человеку испарилась, оставив после себя лишь горький осадок обиды. Он не верил в нее. Никогда не верил. Для него ее мечта была лишь блажью, детской забавой, которую пора прекратить.
— То есть, ты предлагаешь мне сдаться? Забыть о том, ради чего я училась, о чем мечтала? — спросила она, и голос ее зазвенел от гнева.
— Я предлагаю тебе быть реалисткой, Джулия! — он тоже начал терять терпение. — Мы не дети. Пора взрослеть! Хватит гоняться за призраками! Жизнь — это ипотека, счета, планирование отпуска. А не статьи про скрипки, которые никто не читает!
Каждое его слово было как пощечина. Ипотека. Счета. Стабильность. Эта клетка, которую он так заботливо для нее строил, вдруг показалась ей невыносимо тесной.
— Я не хочу такую жизнь, Марко! — выкрикнула она прямо в трубку, не заботясь о том, что прохожие начали на нее оглядываться. — Не хочу быть реалисткой! Я хочу чувствовать! Я хочу писать о том, что важно! Если ты этого не понимаешь, то ты не понимаешь меня!
— Прекрати истерику! — рявкнул он. — Возвращайся домой, приготовим ужин, все обсудим.
— Не будет никакого ужина! — отрезала она. — Я… я не вернусь домой.
— Что за глупости? Куда ты денешься?
Джулия посмотрела по сторонам безумным взглядом и увидела величественное здание центрального вокзала — Порта-Нуова. Сама не зная, почему, она бросила в трубку:
— Я уезжаю!
И, не дожидаясь ответа, нажала кнопку сброса. Слезы хлынули из глаз. Она бросилась к вокзалу, толкая прохожих, почти ничего не видя перед собой. Она не хотела домой. Не хотела видеть его снисходительное лицо, не хотела слушать его разумные доводы. Она хотела бежать.
Внутри вокзала гулкое эхо разносило объявления дикторов и стук колес. Джулия уставилась на огромное табло отправлений. Десятки направлений, десятки возможностей сбежать. Ее взгляд зацепился за строку: *«Милан. Платформа 8. Отправление 14:15»*. До отправления оставалось десять минут.
Милан. Город моды, бизнеса. Город, где сидел в своем офисе такой же, как Галло, отец Леонардо. Город, который она всегда недолюбливала за его суету и прагматизм. Идеальное место для наказания.
Не раздумывая ни секунды, она подбежала к автомату по продаже билетов. Сердце колотилось где-то в горле. Она выгребла из кошелька всю наличность. Пятьдесят семь евро. Билет до Милана стоил сорок пять. Она сунула мятые купюры в автомат, схватила билет и бросилась к восьмой платформе.
Она заскочила в вагон за минуту до отправления. Поезд тронулся, и перрон медленно поплыл назад. Джулия рухнула на первое попавшееся свободное место у окна и только тогда позволила себе разрыдаться. Она плакала от обиды, от унижения, от злости на Марко, на Галло, на весь мир. И от страха.
Поезд набирал скорость, оставляя позади Турин с его прямыми улицами и разбитыми мечтами. Впереди был Милан. Чужой, холодный город, где ее никто не ждал. У нее почти не было денег, севший телефон и одна маленькая сумка через плечо, в которой лежал блокнот, ручка и папка с никому не нужными «эмоциональными» статьями. У нее не было плана.