Тосканский эскиз

Глава 3.

Миланский Центральный вокзал (Milano Centrale) обрушился на Джулию всей своей монументальной, подавляющей мощью. Это было не просто здание, а целый мир из мрамора, стали и гулкого эха, собор, воздвигнутый в честь скорости и расставаний. Гигантские своды, украшенные барельефами, терялись где-то в полумраке под потолком, а внизу кишел людской муравейник: туристы с громоздкими чемоданами, безупречно одетые бизнесмены с телефонами, прижатыми к уху, влюбленные пары, прощающиеся у перронов. И посреди всего этого великолепия и хаоса стояла она — маленькая, растерянная, с двенадцатью евро в кошельке и разбитым сердцем.
Первые несколько минут после выхода из поезда она просто плыла по течению, позволяя толпе нести себя к главному выходу. Но когда гулкая прохлада вокзала сменилась теплым и шумным воздухом привокзальной площади, она остановилась как вкопанная. А что дальше?
Она опустилась на свободное место на мраморном парапете и открыла свою сумку, словно надеясь найти там ответ. Блокнот. Ручка. Папка с ее статьями, которые теперь казались ей наивными и глупыми. И телефон. Совершенно бесполезный черный прямоугольник с погасшим экраном. Батарея села еще на подъезде к Милану.
Внезапно ее охватила паника, холодная и липкая. Она одна. В чужом городе. Без денег и без связи. Мысль о Марко, о его правильности и предсказуемости, на секунду показалась спасительной. Может, стоило позвонить ему? Попросить прощения, сказать, что она совершила глупость? Она огляделась в поисках таксофона, но тут же одернула себя. Нет. Вернуться — значило признать свое поражение. Признать, что он был прав. Что она — всего лишь мечтательница, не приспособленная к реальной жизни. Нет, лучше спать на этой площади, чем вернуться к нему поджав хвост.
Но от этой храбрости было мало толку. На глаза снова навернулись слезы. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Она выглядела именно так, как себя и чувствовала: потерянным ребенком на огромном, безразличном вокзале.
В это самое время вишневый «Фиат Спайдер» с опущенным верхом медленно полз в пробке вдоль площади. Леонардо выехал на автостраду, но почти сразу же съехал с нее, поняв, что ему нужен кофе и хоть какой-то план. Идея просто ехать на юг была прекрасна в своей спонтанности, но теперь требовала хоть минимальной конкретики. Он решил заехать в небольшой бар у вокзала, который помнил с юности, чтобы выпить эспрессо и посмотреть на карту в своем старом альбоме.
Стоя в пробке, он со скучающим видом рассматривал величественный фасад вокзала. Работа архитектора была проклятием — он не мог просто смотреть на здания, он их анализировал, препарировал, мысленно разбирая на детали. Но вдруг его взгляд соскользнул с имперской лепнины на людей у подножия. И остановился.
Среди сотен снующих фигур он увидел ее. Девушку, сидящую на парапете. Она была не просто уставшей или опечаленной. В ее позе, в том, как она сжимала плечи и смотрела в одну точку невидящим взглядом, была квинтэссенция растерянности. Словно из-под ее ног выдернули землю, и она не знала, куда падать. Что-то в ее отчаянии было созвучно его собственному недавнему состоянию — тому самому чувству пустоты в стеклянном офисе. Он тоже сбежал, но у него были машина, деньги, уверенность в себе. У нее, казалось, не было ничего.
«Не твое дело, Бьянки», — сказал ему внутренний голос, голос его отца. «Проезжай мимо. Чужие проблемы — это чужие проблемы».
Он почти послушался. Пробка тронулась. Но, поравнявшись с местом, где она сидела, он увидел, как по ее щеке скатилась одинокая слеза. И что-то внутри него щелкнуло. Его новый, импульсивный, свободный «я» взяло верх. Он резко вывернул руль, подрезав такси, и припарковался у самого тротуара под возмущенные гудки.
Он вышел из машины, чувствуя себя немного нелепо. Что он ей скажет? Чем поможет? Но отступать было поздно.
— Простите, — он подошел и остановился на безопасном расстоянии. — У вас все в порядке?
Джулия вздрогнула и подняла на него заплаканные, полные недоверия глаза. Перед ней стоял молодой мужчина, чуть старше ее. Растрепанные от ветра темные волосы, легкая щетина, простая белая футболка и джинсы. Он выглядел как полная противоположность лощеным бизнесменам, выходящим из вокзала. Но это не делало его менее подозрительным.
— Какое вам дело? — резко ответила она, инстинктивно прижимая к себе сумку.
Леонардо не обиделся. Он ожидал такой реакции. Он поднял руки в примирительном жесте.
— Никакого. Просто вы выглядели… потерянной. Я не хотел вас напугать. Если нужна помощь, скажите. Если нет — я уйду.
Его голос был спокойным, без тени назойливости или фальшивого участия. Он не пытался подойти ближе, не улыбался заискивающе. Он просто стоял и ждал.
Эта простота сбила Джулию с толку. Она была готова к любой реакции — к грубости, к попытке познакомиться, — но не к такому спокойному сочувствию. Она опустила глаза.
— У меня… небольшие трудности, — выдавила она, чувствуя, как глупо это звучит.
Леонардо кивнул, словно это было самым обычным делом на свете. Он посмотрел на ее маленький багаж, на севший телефон, который она все еще сжимала в руке. И все понял.
— Послушайте, я не знаю, что у вас случилось, и не лезу. Но оставаться здесь на ночь — плохая идея. Я еду на юг, в сторону Болоньи. Могу подвезти вас до ближайшего городка, до Пармы, например. Там точно можно найти недорогой отель или хостел. Это всяко лучше, чем сидеть здесь.
Предложение было настолько неожиданным и в то же время настолько спасительным, что Джулия растерялась. Здравый смысл кричал: «Никогда! Никогда не садись в машину к незнакомцу!». Но интуиция шептала другое. Она посмотрела на него еще раз — на его открытое лицо, на его чуть уставшие, но добрые глаза. Посмотрела на его машину — старый, непрактичный, но невероятно стильный родстер, который никак не вязался с образом маньяка. И посмотрела на альтернативу — холодную, опасную ночь на миланском вокзале.
— Почему вы это делаете? — тихо спросила она, все еще сомневаясь.
Леонардо на мгновение задумался, а потом просто и честно ответил:
— Наверное, потому что я сам сегодня сбежал. И мне кажется, вы тоже. А беглецы должны помогать друг другу.
Эти слова стали ключом. «Беглецы». Он понял ее без лишних объяснений. В эту секунду он перестал быть для нее незнакомцем. Он стал таким же, как она.
Она медленно поднялась. Ноги были ватными.
— Хорошо. До Пармы.
Леонардо улыбнулся — на этот раз открыто и тепло.
— Тогда садитесь. Меня зовут Леонардо.
— Джулия, — ответила она, подходя к вишневой машине.
Он открыл для нее пассажирскую дверь. Она села на потрескавшееся кожаное сиденье, которое показалось ей самым уютным местом на свете. Дверца старого «Фиата» со скрипом закрылась, отрезая ее от одной жизни и впуская в другую.
Леонардо сел за руль, бросил на нее короткий ободряющий взгляд и вывернул на дорогу. Они влились в поток машин, уносящих их прочь от Милана. Прочь от прошлого. Навстречу неизвестности, которая теперь почему-то не казалась такой пугающей.