Тосканский эскиз

Глава 12.

Следующие два дня, пока они ждали деталь для «Фиата», пролетели как один миг. Время на «Вилле дельи Уливи» текло по своим, не городским законам. Оно измерялось не часами и минутами, а сменой света и тени на холмах, ароматом готовящейся еды и ритмом неспешного, осмысленного труда.
Леонардо и Джулия, сами того не замечая, вписались в этот ритм. Они просыпались с первыми лучами солнца, завтракали все вместе за большим кухонным столом и расходились по своим делам, которые находились им сами собой.
Леонардо стал тенью Алессандро. Он помогал ему чинить ограду в оливковой роще, колоть дрова, разбирать завал в старом винном погребе. Он впитывал мудрость старика, которая заключалась не в словах, а в движениях, в том, как он обращался с инструментом, как чувствовал материал. Алессандро, в свою очередь, перестал подтрунивать над «городским» и начал разговаривать с ним как с равным, делясь секретами старых мастеров. Для Леонардо это было лучшим университетом. В эти два дня он узнал о строительстве больше, чем за пять лет в отцовской фирме.
Джулия проводила время с Софией. Она помогала ей на кухне, училась раскатывать тесто для пасты, перебирать оливки, готовить соус, рецепт которого передавался в семье Софии из поколения в поколение. Она слушала ее рассказы — о детстве, о молодости, о том, как они с Алессандро пережили трудные времена. Джулия почти не записывала, она просто слушала, впитывая эти истории, чувствуя, как ее собственная душа наполняется теплом и мудростью этой простой, сильной женщины.
Вечерами они вчетвером сидели на террасе. Алессандро и Леонардо, уставшие после физической работы, пили красное вино. София и Джулия чистили овощи для ужина. Они мало говорили, но в этом совместном молчании было больше близости, чем в самых долгих разговорах. Леонардо иногда ловил на себе взгляд Джулии и видел в ее глазах теплое, понимающее любопытство. А она, наблюдая за ним, видела, как меняется его лицо — уходит напряжение, разглаживаются морщинки у глаз. Здесь, в пыли и труде, он казался гораздо более счастливым, чем в своем дорогом миланском костюме. Их общий эскиз обретал новые, теплые тона.
На третий день после обеда приехал друг Алессандро из Сиены на дребезжащем пикапе. Он привез заветный бензонасос.
Они вдвоем, Леонардо и Алессандро, снова склонились над открытым капотом «Беатриче». Джулия и София наблюдали за ними с террасы. Работа спорилась. Они понимали друг друга без слов, обмениваясь инструментами и короткими репликами. Через час все было готово.
— Ну, давай, художник, — сказал Алессандро, вытирая руки. — Момент истины.
Леонардо сел за руль. Джулия затаила дыхание. Он повернул ключ. Секунда тишины, а затем двигатель с довольным, полнокровным рокотом ожил. «Беатриче» была здорова.
Радость от этого звука смешивалась с тихой грустью. Это означало, что завтра им предстоит уехать. Их невольное заключение в этом раю подошло к концу.
Прощальный ужин был особенным. София превзошла саму себя. Она запекла кролика с травами, приготовила пасту со своим фирменным соусом и испекла яблочный пирог. Вино лилось рекой, а разговоры были долгими и теплыми.
Когда с едой было покончено, и они сидели с бокалами вина при свете керосиновой лампы, Алессандро посмотрел на Леонардо и Джулию своим пронзительным взглядом.
— Ну что, беглецы, — сказал он. — Машина на ходу. Клетка открыта. Можете лететь дальше.
Леонардо и Джулия переглянулись.
— Мы никогда не забудем вашей доброты, — искренне сказал Леонардо. — Вы нас спасли.
— Ерунда, — отмахнулся старик. — Мы не сделали ничего особенного. Мы просто увидели двух людей, которые заблудились. Но кажется мне, что сломанная машина — это не самая большая ваша проблема.
Он сделал паузу, внимательно глядя то на одного, то на другого.
— Вы оба ищете свой дом. Ты, — он кивнул на Леонардо, — хочешь его строить. А ты, — он посмотрел на Джулию, — хочешь описывать душу этого дома. Это две стороны одной медали. Хороший фундамент вы уже заложили, я это вижу. Так вот мой вам совет: не тяните со стенами. Жизнь коротка, а хороших участков под застройку мало.
Леонардо почувствовал, как у него загорелись уши. Джулия опустила глаза, делая вид, что разглядывает узор на скатерти.
Тут в разговор вступила София. Она накрыла руку Джулии своей теплой, сухой ладонью.
— Алессандро говорит как строитель. А я скажу вам как женщина. Счастье — оно как пугливая птица. Иногда оно садится совсем рядом, на твое плечо. Ты его чувствуешь, слышишь его дыхание. Но если ты боишься пошевелиться, боишься протянуть руку и осторожно его удержать, оно вспорхнет и улетит. И второго шанса может и не быть. Не упускайте его, дети. Не бойтесь.
Слова Софии повисли в воздухе, густые и значимые. «Не упускайте свое счастье». Это было сказано им обоим. Они подняли глаза и встретились взглядами. В этот момент между ними не было никаких секретов. Они оба знали, о каком счастье говорят старики. И оба испугались этой ясности.
Утро отъезда было ясным и прохладным. Сумки были уложены, «стратегический запас» пополнен Софией домашним сыром и оливковым маслом.
Прощание было коротким и немного неловким, как это всегда бывает, когда не хочется расставаться. София крепко обняла Джулию и сунула ей в руку небольшой полотняный мешочек с сушеными травами.
— Будешь заваривать чай и вспоминать нас, — сказала она.
Алессандро подошел к Леонардо и вместо рукопожатия по-отечески хлопнул его по плечу.
— Если надумаешь строить по-настоящему, а не картинки рисовать, ты знаешь, где меня найти, — сказал он. — Мне нужен будет помощник, чтобы крышу на доме перекрыть.
— Я приеду, — серьезно ответил Леонардо. И это было не просто вежливостью. Это было обещание.
Они сели в машину. Леонардо завел мотор. Он в последний раз посмотрел на виллу, на пожилую пару, стоящую на пороге. На этот дом, который за три дня стал для него родным.
Они тронулись. Леонардо вел машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. В зеркале заднего вида Джулия видела две маленькие фигурки, машущие им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
Она открыла мешочек, который дала ей София. В нос ударил пряный аромат мяты и шалфея. Она посмотрела на Леонардо. Он, почувствовав ее взгляд, на секунду оторвался от дороги и посмотрел на нее. В его глазах она прочла те же эмоции, что переполняли и ее: благодарность, легкую грусть и тревожное ожидание того, что будет дальше.