Тосканский эскиз

Глава 14.

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша, и мир, который на мгновение сжался до одной точки, снова хлынул на них шумом дождя и запахом мокрой земли. Они сидели в грязи, мокрые до нитки, дрожащие от холода и от только что пережитого потрясения, и смотрели друг на друга так, словно видели впервые.
В глазах Джулии был испуг и смятение. В глазах Леонардо — растерянность и неверие в то, что он только что сделал. Стена иронии и легкого флирта, которую он так старательно выстраивал, рухнула, обнажив нечто гораздо более глубокое и опасное. Он, всегда контролирующий ситуацию, полностью потерял контроль. И это пугало его до смерти.
— Джулия… я… — начал он, но голос его сорвался. Что он мог сказать? «Прости»? Это было бы ложью. Он не жалел об этом поцелуе. Он жалел лишь о том, что это произошло так — в грязи, в отчаянии, посреди бури.
Джулия ничего не ответила. Она просто отвела взгляд, обхватила себя руками, словно пытаясь защититься, и ее губы задрожали.
Тишину, неловкую и звенящую, нарушил новый звук. Сначала тихий, а потом все более отчетливый — тарахтение мотора, пробивающееся сквозь шум стихающего дождя. Они оба вскинули головы. Из-за поворота, разбрызгивая грязь, медленно выехал старый, потрепанный трактор. За рулем сидел сгорбленный старик в непромокаемой шляпе.
Спасение явилось в самый неподходящий и в то же время самый нужный момент. Оно давало им возможность не говорить, не принимать решений. Оно возвращало их к практической проблеме, позволяя спрятаться за ней от проблемы эмоциональной.
Леонардо вскочил на ноги и бросился к трактору, размахивая руками. Старик остановился, заглушил мотор и смерил их с ног до головы своим неторопливым, крестьянским взглядом. Он посмотрел на застрявший в канаве родстер, на двух мокрых и перепачканных грязью молодых людей, на то, как девушка неловко пытается отряхнуть с себя глину, а парень — пригладить мокрые волосы. И в его выцветших глазах мелькнула лукавая, всепонимающая усмешка. Он видел в своей жизни достаточно, чтобы сложить два и два.
— Piove, ladro! (Дождь-ворюга!) — сказал он вместо приветствия, имея в виду, что дождь всегда приходит не вовремя. — Застряли, городские?
Объяснять ничего не пришлось. Через десять минут, с помощью троса и мощного трактора, «Беатриче» снова стояла на твердой дороге. Леонардо вытащил из бумажника несколько купюр и протянул старику. Тот отмахнулся.
— Брось. Помочь тому, кто в беде, — это не работа. Но если хочешь отблагодарить, — он хитро прищурился, — в следующий раз целуйтесь на сене в сарае. Там суше.
Джулия вспыхнула до корней волос и отвернулась. Леонардо пробормотал слова благодарности. Старик кивнул, завел свой трактор и, тарахтя, скрылся за поворотом, оставив их наедине с отремонтированной реальностью.
Они сели в машину. Салон был холодным и сырым. Сиденья были испачканы грязью. Леонардо включил печку на полную мощность. Теплый воздух начал понемногу согревать их замерзшие тела, но не мог растопить лед неловкости, сковавший их.
Теперь молчание было другим. Оно было не комфортным, как на вилле, и не пустым, как в самом начале пути. Оно было тяжелым, заряженным, как воздух после грозы. Оно звенело от невысказанных слов. Поцелуй стоял между ними, как третий, невидимый пассажир.
«Я все испортил, — думал Леонардо, вцепившись в руль. — Я ее напугал. Она теперь думает, что я просто воспользовался ситуацией. Нужно было сдержаться».
«Что это было? — билось в голове у Джулии. — Что теперь? Это была просто минутная слабость? Ошибка? Или…» Она боялась закончить мысль. Она украдкой посмотрела на его напряженный профиль. Он молчал. Наверное, он жалеет. Конечно, жалеет.
Они оба отчаянно хотели поговорить, но оба так же отчаянно боялись начать этот разговор. И они выбрали самый простой путь — сделать вид, что ничего не произошло.
— Нам нужно добраться до Флоренции и найти отель, — сказал наконец Леонардо. Голос его был ровным, почти деловым. — Привести себя в порядок. И эту машину нужно отогнать на мойку.
— Да, — так же ровно ответила Джулия, глядя прямо перед собой. — Горячий душ — это все, о чем я сейчас мечтаю.
Они ухватились за эти практические, бытовые мелочи, как за спасательный круг. Они говорили о том, какой отель лучше выбрать, о том, высохнет ли их одежда до утра, о чем угодно, только не о том, что действительно имело значение. Они оба усердно играли в игру «ничего не было».
Дождь окончательно прекратился, когда они въезжали во Флоренцию. Город, умытый ливнем, сиял в лучах пробившегося сквозь тучи вечернего солнца. Мокрые мостовые отражали свет фонарей. Но его красота сейчас не трогала их. Они были слишком погружены в свои внутренние переживания.
Леонардо, хорошо знавший город, без труда нашел небольшой, элегантный отель недалеко от Понте Веккьо. Он оставил Джулию в машине, а сам пошел договариваться. Через пять минут он вернулся.
— Все в порядке. Пойдем.
У стойки регистрации произошел ключевой момент, определивший правила их дальнейшей игры.
— Due camere singole, per favore, (Два отдельных номера, пожалуйста), — сказал Леонар-до администратору уверенным и спокойным голосом, даже не посмотрев на Джулию.
В этот момент Джулия почувствовала укол разочарования, который тут же сменился облегчением. Он не давит. Он дает ей пространство. Он уважает ее. Или… он просто хочет как можно скорее закончить этот неловкий эпизод. Она не знала, что и думать.
Они поднялись на лифте в полном молчании. Их номера оказались на одном этаже, но не рядом, а в разных концах коридора.
— Что ж… — начал Леонардо, когда они остановились у ее двери. — Думаю, сегодня лучше отдохнуть. Встретимся завтра утром на завтраке?
— Да, конечно, — быстро согласилась Джулия. — Спокойной ночи, Лео.
— Спокойной ночи.
Он развернулся и пошел по коридору к своему номеру, не оглядываясь.
Джулия вошла в свою комнату и прислонилась спиной к двери. Номер был красивым, с высоким потолком и видом на крыши. Но она ничего этого не замечала. Первым делом она пошла в ванную и встала под горячий душ. Вода смывала с ее тела грязь и холод, но не могла смыть с губ вкус его поцелуя и дождя. Она вышла, закуталась в большой махровый халат и посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала на нее смотрела та же девушка, что и утром. Но она знала, что это не так. Что-то безвозвратно изменилось там, в грязи, под дождем.
В своем номере Леонардо мерил шагами комнату. Он тоже принял душ, но это не принесло облегчения. Он прокручивал в голове сцену поцелуя снова и снова. Ее удивленные, испуганные глаза. То, как она ответила ему — отчаянно и доверчиво. И то, как она потом отстранилась. Он поступил правильно, взяв отдельные номера, дав ей время. Но эта дистанция разрывала его на части. Ему хотелось выбежать в коридор, добежать до ее двери, постучать и сказать все, что он чувствует. Но он боялся. Впервые в жизни он по-настояшему боялся быть отвергнутым.