Тосканский эскиз

Глава 19.

Они покидали Флоренцию без сожаления. Город подарил им все, что мог: он свел их, испытал, примирил и благословил на дальнейший путь. Теперь им снова хотелось дороги — движения, смены пейзажей, ощущения свободы, которое можно испытать только когда ветер дует в лицо, а впереди — неизвестность.
Утро отъезда было наполнено новой, уютной рутиной. Они вместе спустили свои немногочисленные вещи, вместе расплатились за отель (Леонардо настоял на этом с такой мягкой уверенностью, что спорить было бесполезно), вместе пили последний флорентийский эспрессо в маленьком баре у Понте Веккьо. Они больше не были двумя отдельными единицами. Они были командой.
— Куда теперь, капитан? — спросила Джулия, когда они сели в чистую, отмытую от вчерашней грязи «Беатриче».
— Полный вперед, на юг! — с энтузиазмом ответил Леонардо. — Наша следующая остановка — Умбрия. Зеленое сердце Италии. Там холмы еще зеленее, а небо еще синее.
— А города? Они такие же красивые, как Флоренция?
— Они другие, — задумчиво сказал он, выруливая на набережную. — Флоренция — это гордая, светская, богатая республика. Она смотрит на тебя свысока, демонстрируя свою мощь и красоту. А города Умбрии — Перуджа, Ассизи, Орвието — они более духовные, более закрытые, мистические. Они стоят на вершинах холмов, как монахи в задумчивости. Тоскана — это Ренессанс, гимн человеку. А Умбрия — это Средневековье, это Франциск Ассизский, это мысли о вечном.
Их путь лежал мимо Тразименского озера, огромного, серебристого блюдца воды, окруженного пологими холмами. Пейзаж действительно менялся. Аристократическая, расчерченная виноградниками и кипарисовыми аллеями Тоскана уступала место более дикой, лесистой и первозданной красоте Умбрии.
Они ехали с опущенным верхом. Легкая музыка лилась из динамиков, но чаще они просто молчали, наслаждаясь дорогой и присутствием друг друга. Вчерашний откровенный разговор убрал последнее напряжение. Теперь им не нужно было постоянно говорить, чтобы заполнять пустоту. Пустоты больше не было.
— Знаешь, о чем я подумала? — вдруг сказала Джулия, поворачиваясь к нему.
— О том, что я гениальный водитель и несравненный гид?
— Нет, — она рассмеялась. — Я подумала о нашем будущем «проекте». Вот отреставрируешь ты какой-нибудь заброшенный дом, как тот, на холме. Он станет идеальным. А я? Что я буду делать?
— Ты будешь жить в нем со мной, — просто ответил он, не отрывая взгляда от дороги.
От простоты этого ответа у Джулии замерло сердце.
— И?.. — поддразнила она, чтобы скрыть свое волнение. — Просто сидеть на террасе и писать стихи? Я так сойду с ума от скуки.
— Нет, — он улыбнулся. — Ты будешь писать свою книгу. О людях, которые живут в таких домах. О мастерах, которые их строят. О любви, которая превращает камни в дом. Ты будешь моим личным биографом, а я — твоим личным архитектором. Я буду строить для тебя красивые стены, а ты будешь наполнять их историями. По-моему, идеальный план.
Джулия смотрела на его уверенный профиль, на то, как ветер треплет его волосы, и чувствовала, как ее переполняет нежность. Он не просто говорил красивые слова. Он действительно видел их будущее. Вместе. Их «Тосканский эскиз» обрастал деталями, превращаясь из наброска в полноценный архитектурный проект.
Солнце уже начало клониться к вечеру, когда на одном из указателей они увидели надпись: *«Montechiaro. Sagra dell'Uva»*.
— «Праздник винограда», — перевела Джулия. — Что это?
— О, это лучшее, что есть в итальянской провинции! — оживился Леонардо. — *Сагра* — это местный праздник, посвященный какому-нибудь продукту. Винограду, грибам, каштанам, чему угодно. Весь город выходит на улицы, накрывают длинные столы, жарят мясо, пьют молодое вино и танцуют до ночи. Нам нужно это увидеть! Заодно и заночуем там.
Идея была прекрасной. Они свернули с основной трассы и поехали по узкой дороге, петляющей среди виноградников. Городок Монтекьяро оказался именно таким, каким его рисовало воображение: он карабкался по склону холма, и его каменные дома, казалось, поддерживали друг друга.
На центральной площади уже вовсю шло веселье. Под гирляндами из лампочек стояли длинные деревянные столы, за которыми сидели вперемешку местные жители и немногочисленные туристы. Играла живая музыка — аккордеон и гитара. В воздухе витал головокружительный запах жареного на гриле мяса, базилика и молодого, чуть терпкого вина.
Они оставили машину у въезда в город и окунулись в эту живую, искреннюю, немного хаотичную атмосферу. Все вокруг смеялись, громко говорили, жестикулировали. Никакой флорентийской чопорности, никакого туристического глянца. Это была настоящая, непарадная Италия.
Они нашли два места за длинным столом. Леонардо принес им пластиковые стаканы с рубиновым молодым вином и две огромные порции брускетты с помидорами и оливковым маслом.
— За нас! — сказал он, поднимая свой стакан.
— За наш проект, — ответила она, и их стаканы соприкоснулись.
Они ели, пили, слушали музыку, наблюдали за людьми. Они были абсолютно счастливы в этом простом, бесхитростном моменте. Джулия думала о том, что это и есть та самая «фактура жизни», которой, по мнению редактора Галло, не хватало ее текстам. Это был не сюжет, это была сама жизнь.
Когда стемнело, и зажглись гирлянды, музыканты заиграли что-то более быстрое. Несколько пар вышли танцевать на импровизированную сцену. Леонардо посмотрел на Джулию.
— Потанцуем, поэт?
— Я не умею, — смутилась она.
— Я тоже. Тем веселее будет.
Он потянул ее за руку. Они вышли в круг и, смеясь и толкаясь, начали неуклюже топтаться в такт музыке. Леонардо обнял ее за талию, и она положила ему руки на плечи. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались. И в этот момент, в кругу танцующих незнакомцев, под гирляндами лампочек, они чувствовали себя единственными людьми во вселенной.
Внезапно в кармане у Леонардо что-то завибрировало. Сначала он не обратил на это внимания. Но вибрация повторилась, настойчиво и требовательно.
Музыка закончилась, и они, смеясь, вернулись за стол. Леонардо полез в карман. Это был его телефон, который он почти все время держал выключенным, чтобы его не беспокоили. Видимо, он случайно включил его, когда они танцевали.
Он посмотрел на экран. И улыбка медленно сползла с его лица.
Экран был забит уведомлениями. Десятки пропущенных вызовов. Десятки сообщений в мессенджере. Все от одного абонента. *Padrone*.
— Что случилось? — спросила Джулия, увидев, как изменилось его лицо.
Он не ответил. Он открыл последнее сообщение. Оно было написано заглавными буквами и состояло всего из нескольких слов: «ЛЕОНАРДО, Я ЗНАЮ, ГДЕ ТЫ. ЕСЛИ ТЫ НЕМЕДЛЕННО НЕ ОТВЕТИШЬ, Я ПРИШЛЮ ЗА ТОБОЙ ЛЮДЕЙ. ЭТО НЕ УГРОЗА. ЭТО ОБЕЩАНИЕ».