Тосканский эскиз

Глава 20.

Сообщение на экране телефона светилось, как клеймо. Холодные, безжалостные слова, набранные заглавными буквами, были полной противоположностью той теплой, живой атмосфере, что царила вокруг. Музыка, смех, запах жареного мяса — все это вдруг стало фоном, далеким и нереальным. Реальностью был этот экран и ледяной голос отца, который, казалось, звучал прямо в ушах Леонардо.
— Лео, что там? — повторила Джулия, и в ее голосе уже звучала тревога. Она положила руку ему на плечо.
Леонардо молча протянул ей телефон. Она пробежала глазами по сообщению. Потом по списку пропущенных вызовов. Ее лицо стало таким же серьезным, как у него.
— Как он мог узнать? — прошептала она.
Леонардо покачал головой, забирая у нее телефон.
— У моего отца везде есть глаза и уши. Я был глупцом, если думал, что смогу просто так исчезнуть. Я расплачивался кредитной картой в отелях, в ресторанах… Для него отследить меня — дело нескольких часов. Он просто давал мне время. Давал мне наиграться в свободу, как ребенку, который сбежал из дома, но не дальше соседнего квартала. А теперь игра окончена.
Он говорил это спокойно, почти безэмоционально, но Джулия видела, как в его глазах погас огонек, который так нравился ей. Снова появился тот усталый, загнанный взгляд, который она увидела при их первой встрече. Его побег, его бунт — все это оказалось иллюзией, спектаклем, который разыгрывался под невидимым надзором отца.
— «Пришлю за тобой людей»… — повторила Джулия. — Он серьезно?
— Абсолютно, — кивнул Леонардо. — Это его стиль. Он не будет умолять или уговаривать. Он просто пришлет двух крепких ребят из своей службы безопасности, которые вежливо, но настойчиво посадят меня в машину и доставят обратно в Милан. К его ногам. Чтобы я извинился и вернулся к работе над «BC Tower-17».
Он горько усмехнулся.
— И что ты будешь делать? — тихо спросила Джулия.
Вопрос повис в воздухе. Веселье вокруг них продолжалось. Рядом какая-то компания громко смеялась над шуткой. Музыканты заиграли тарантеллу. Но для них двоих мир сузился до этого стола и этого вопроса.
Леонардо долго молчал, глядя на свой стакан с вином. У него было два пути. Первый — сдаться. Позвонить отцу, сказать, что он возвращается. Закончить это путешествие, которое только-только обрело смысл. Попрощаться с Джулией, оставив ее где-нибудь на вокзале, и вернуться в свою золотую клетку. Этот путь был простым и логичным. И он был равносилен самоубийству.
Второй путь — продолжить побег. Скрываться. Отказаться от кредитных карт, от отелей, жить на наличные, которых у него было не так уж много. Превратить их романтическое путешествие в настоящие бега. Но это означало втянуть во все это Джулию. Сделать ее соучастницей, беглянкой. Лишить ее даже призрачной надежды на спокойную жизнь, на нормальное будущее. Он не имел на это права.
— Я не знаю, — честно ответил он, поднимая на нее глаза. В них была такая тоска, что у Джулии сжалось сердце.
Она видела его борьбу. Видела, как он мечется между долгом и желанием, между страхом и любовью. И она поняла, что в этот момент он нуждается в ней так же, как она нуждалась в нем в тот день на вокзале. Теперь была ее очередь стать его опорой.
Она взяла его руку в свои.
— Лео, посмотри на меня, — сказала она твердо. — Когда мы встретились, ты сказал, что беглецы должны помогать друг другу. Помнишь?
Он кивнул.
— Я сбежала от своей клетки. Ты — от своей. Мы едем в одной машине, по одной дороге. И если за нами погоня, то мы будем убегать вместе. Я не оставлю тебя. Так же, как ты не оставил меня тогда в Милане.
Ее слова были простыми, но они подействовали, как бальзам на рану. Он смотрел на нее — на ее серьезное лицо, на ее смелые, преданные глаза — и чувствовал, как в его душу возвращается тепло. Он был не один в этой борьбе. У него был союзник.
— Джулия, ты не понимаешь, — попытался возразить он. — Это опасно. Мой отец — очень влиятельный человек. Он может создать тебе проблемы.
— Какие проблемы мне можно создать? — она усмехнулась. — У меня нет работы, нет дома, нет денег. У меня есть только блокнот, старая сумка и ты. Мне нечего терять. Кроме тебя.
От этих слов у Леонардо перехватило дыхание. «Мне нечего терять. Кроме тебя». Это было самое сильное и самое смелое признание, которое он когда-либо слышал.
Он крепче сжал ее руки. Решение было принято. Он не сдастся. Не сейчас, когда он наконец-то нашел то, ради чего стоит бороться.
— Хорошо, — сказал он, и в его голосе снова появилась сталь. — Хорошо. Тогда нам нужно исчезнуть. По-настоящему.
— Что мы будем делать?
Леонардо на мгновение задумался. Его мозг, привыкший решать сложные архитектурные задачи, заработал с бешеной скоростью.
— Во-первых, выключаем телефоны. Оба. И вынимаем сим-карты. Во-вторых, с этого момента — никаких кредиток. Только наличные. Завтра утром я сниму со своего счета столько, сколько смогу, а потом заблокирую карту. В-третьих, никаких больше отелей. Будем ночевать в агритуризмо, в маленьких семейных пансионах, где не спрашивают документов и где можно расплатиться наличными. Будем ехать по самым мелким дорогам, избегая автострад. Мы станем призраками.
План был авантюрным, почти безумным. Но он был. И это давало им надежду.
— А что ты ответишь отцу? — спросила Джулия.
Леонардо посмотрел на телефон. Он открыл новое сообщение. Пальцы его на несколько секунд замерли над клавиатурой. А потом он быстро набрал ответ. Он не стал ничего объяснять, оправдываться или угрожать в ответ. Он написал всего одну фразу, цитату, которую когда-то давно вычитал в книге и которая сейчас была как нельзя к месту. Он написал: *«Я выбираю не бытие, но становление»*.
Он нажал «отправить», а затем, не дожидаясь ответа, выключил телефон, вынул сим-карту и сломал ее пополам. Он бросил обломки в свой пустой стакан из-под вина.
Джулия сделала то же самое со своей сим-картой.
Они посмотрели друг на друга. Обратного пути не было. Их эскиз, их совместный проект только что перешел в новую стадию. Это была уже не просто реставрация. Это было строительство крепости. Крепости, которую они должны были оборонять вдвоем против всего мира.
— А теперь, — сказал Леонардо, и в его глазах снова появился знакомый озорной огонек, — давай допьем это вино и съедим что-нибудь вкусное. В конце концов, мы на празднике. А война войной, а ужин по расписанию.