Тосканский эскиз

Глава 25.

Дорога в Орвието была похожа на натянутую струну. Беззаботность умбрийских полей, которую они ощущали всего несколько дней назад, сменилась напряженным ожиданием. Леонардо больше не вел машину расслабленно, положив одну руку на руль. Теперь обе его руки крепко сжимали баранку, а взгляд был прикован не только к дороге впереди, но и к зеркалу заднего вида. Джулия сидела рядом, исполняя роль штурмана с бумажной картой на коленях, но ее основной задачей был обзор правого фланга.
Они были командой, но теперь это была команда диверсантов в тылу врага, а не влюбленных в романтическом путешествии. Они перестали быть туристами. Они стали тенями.
Они увидели Орвието внезапно, после очередного поворота. Зрелище было настолько драматичным, что Леонардо инстинктивно притормозил на обочине. На огромной, отвесной скале из темного вулканического туфа, словно корона на голове великана, стоял город. Неприступный, гордый, оторванный от остального мира. Он не карабкался по склону, как другие умбрийские городки. Он парил над долиной, взирая на мир свысока.
— Крепость, — выдохнула Джулия.
— Идеальная крепость, — согласился Леонардо, глядя на город глазами архитектора. — Почти отвесные стены из туфа. Один-единственный путь наверх. В Средние века взять такой город штурмом было практически невозможно. Это не просто город, это декларация независимости.
В его словах Джулия услышала их собственную ситуацию. Они тоже искали свою крепость. Свое убежище.
Они оставили «Беатриче» на большой парковке у подножия скалы и поднялись наверх на фуникулере, чтобы не привлекать внимание к машине. Войдя в старый город, они словно попали в другой мир. Узкие, сумрачные улочки, вымощенные темным камнем, создавали ощущение лабиринта.
Их новым убежищем стала комната в *pensione* на тихой улочке. Хозяйкой была миниатюрная, но очень бойкая старушка по имени синьора Элена, которая говорила без умолку. Комната была крошечной, с низким потолком и маленьким окошком, выходящим в узкий двор-колодец, но им было все равно. Главное, что синьора Элена взяла с них плату наличными за неделю вперед и не попросила никаких документов.
Оставив вещи, они пошли гулять по городу, пытаясь раствориться в нем. Они двигались по улицам, которые то круто уходили вверх, то ныряли вниз. И внезапно, выйдя из-за поворота, они замерли.
Перед ними была площадь и фасад Дуомо.
Это было не похоже ни на что, что они видели раньше. Ни на строгую гармонию флорентийского собора, ни на величие римских базилик. Фасад собора в Орвието был похож на гигантскую, невероятно детализированную страницу из средневековой иллюминированной рукописи. Готическая резьба, яркие, сияющие на солнце мозаики, скульптуры, барельефы, башенки — все это смешивалось в ослепительную, почти галлюциногенную картину.
— Mamma mia, — прошептал Леонардо. Он был потрясен. — Это… это безумие. Это гимн. Они взяли готическую структуру и наполнили ее итальянской страстью к цвету, к декору. Посмотри на эти мозаики, они горят, как драгоценные камни!
Он достал свой альбом и начал делать быстрые, лихорадочные наброски — детали фасада, пропорции, игру света и тени. Он был полностью поглощен.
Джулия стояла рядом, но видела не только красоту. Она чувствовала мощь этого места. Мощь веры, которая заставила людей на протяжении столетий строить это чудо на вершине скалы. Она думала о тысячах безымянных каменщиков, скульпторов, мозаичистов, которые оставили здесь частичку своей души.
Вечером, когда они вернулись в свою крошечную комнату, их болтливая хозяйка, синьора Элена, принесла им кувшин домашнего белого вина — знаменитого «Орвието Классико».
— Угощайтесь, дети, — протараторила она. — Вино помогает лучше спать в этом старом городе. Здесь по ночам иногда вздыхают камни. Они помнят слишком много историй.
— Историй? — тут же насторожилась Джулия. Ее журналистский инстинкт сработал мгновенно.
— О, да! — оживилась старушка, радуясь возможности поговорить. — Весь этот город стоит на пустоте. Под нашими ногами — другой город, подземный. Лабиринт из пещер, туннелей, колодцев, которые этруски начали рыть еще три тысячи лет назад. Там прятались от врагов, хранили вино и масло. И, конечно, там встречались влюбленные.
Она понизила голос до заговорщического шепота.
— У нас есть легенда о *Поццо дельи Инфеличи* — Колодце Несчастных. Говорят, глубоко в туннелях есть тайный колодец, куда нет другого входа. И там встречались двое влюбленных из враждующих семей, как ваши Ромео и Джульетта. Но их выследили. И чтобы не попасть в руки врагов, они прыгнули в этот колодец вместе. Некоторые старики говорят, что по ночам из-под земли иногда доносится их плач. Конечно, это все сказки, — она рассмеялась, — но кто знает, что хранят эти старые камни?
Сказав это, она подмигнула им и удалилась, оставив их наедине с вином и новой историей.
Леонардо смотрел на Джулию. Он видел, как загорелись ее глаза. Это была не просто городская легенда. Это была *ее* история. История о людях, о любви, о тайне, спрятанной в камне. История, которую никогда не напечатал бы журнал «Panorama», потому что в ней не было цифр и аналитики. В ней была душа.
— Подземный город… — задумчиво произнесла Джулия, глядя в окно. — Лабиринт… тайный колодец….
— Я читал об этом, — подхватил Леонардо, и его глаза тоже загорелись, но другим огнем. — Это уникальная инженерная система. Тысячи пещер, соединенных друг с другом. Голубятни, вырубленные прямо в туфе, маслодавильни… Я должен это увидеть. Я должен это начертить.
Он посмотрел на нее. Она посмотрела на него. И в этот момент родилась новая, общая идея. Их следующий проект.
— Я хочу найти этот колодец, — сказала Джулия. — Я хочу написать об этой легенде. Не как о сказке, а как о символе этого города. Города-убежища. Города тайн.
— А я помогу тебе, — сказал Леонардо. Он взял свой альбом. — Я составлю карту подземного города. Я сделаю эскизы туннелей, пещер, колодцев. Я покажу тебе его структуру, его скелет. А ты наполнишь этот скелет душой, историей этих влюбленных.
Они смотрели друг на друга, и на их лицах впервые за последние дни появилось не напряжение, а азартное, творческое возбуждение. Они перестали быть просто дичью, спасающейся от охотника. Они сами становились охотниками. Охотниками за историей.
Их побег обретал новый, высший смысл. Это было уже не просто бегство *от* прошлого. Это становилось созиданием *нового* настоящего. Их совместной работы. Их общего эскиза, который они будут рисовать не на бумаге, а в лабиринтах древнего подземного города.
— За «Колодец Несчастных», — сказала Джулия, поднимая свой стакан с вином.
— За наш новый проект, — ответил Леонардо.
Они выпили. И холодное, чуть терпкое вино Орвието показалось им самым сладким напитком на свете.