Тосканский эскиз

Глава 28.

Путь из Орвието в Рим был недолгим, всего около ста двадцати километров. Но для Леонардо и Джулии он растянулся в вечность. Это была уже не просто дорога. Это был Рубикон, который им предстояло перейти. Каждый километр, приближавший их к Вечному городу, увеличивал напряжение.
Они выехали рано утром, чтобы иметь в запасе время. Леонардо снова выбрал не скоростную автостраду А1, а старую Кассиеву дорогу, *via Cassia*, — древний римский путь, который петлял по холмам, проходя через маленькие городки. Это было медленнее, но безопаснее.
Они почти не разговаривали. Каждый был погружен в свои мысли. Леонардо крепко сжимал руль. Его лицо было сосредоточенным и непроницаемым, как у игрока в покер перед решающей раздачей. Он снова и снова прокручивал в голове план. Они не могли просто приехать в Рим и пойти на встречу. Это было бы самоубийством. Им нужно было разработать стратегию.
Джулия сидела рядом, сверяясь с картой, но ее мысли были далеко. Она думала о том, что ждет их в Риме. Этот город, который был для Леонардо символом свободы и вдохновения, теперь превращался в поле битвы. Она смотрела на его напряженный профиль и чувствовала смесь страха и безграничной нежности. Она была готова идти за ним куда угодно, даже в пасть ко льву. Но она боялась за него. Боялась, что эта битва с отцом сломает его.
— Нам нужен план, — сказал наконец Леонардо, нарушая молчание. Его голос был ровным, почти механическим.
— Я слушаю, — ответила она, откладывая карту.
— Мы не поедем в центр города на машине. «Беатриче» слишком заметна. Мы оставим ее на окраине, в каком-нибудь спальном районе, где она не будет бросаться в глаза. В город поедем на метро.
— Хорошо.
— Встреча на виа Кондотти. Это одна из самых людных и дорогих улиц Рима, рядом с Испанской лестницей. Там всегда толпы туристов. Это хорошо. В толпе легче затеряться. Но это и плохо. Там слишком много камер, слишком много возможностей для наблюдения.
Он сделал паузу.
— Я пойду в кафе один.
— Нет! — тут же возразила Джулия. — Мы договорились, мы — команда.
— Джулия, послушай, — он посмотрел на нее, и его взгляд смягчился. — Это не обсуж-дается. Если это все-таки ловушка, пострадать должен только я. Ты не должна быть втянута в это официально. Ты будешь ждать меня снаружи. На Испанской лестнице. Смешаешься с туристами. Будешь просто девушкой, которая ест джелато и смотрит на фонтан. Никто не обратит на тебя внимания.
— А ты?
— Я войду в «Caffè Greco». Это старинное, очень известное кафе, там всегда многолюдно. Я найду столик у окна, чтобы ты могла меня видеть. Я поговорю с Винчи. Если все пройдет хорошо, я выйду через полчаса. Мы встретимся у фонтана и уйдем.
— А если… если что-то пойдет не так? — ее голос дрогнул. — Если появятся люди твоего отца?
— Если через тридцать пять минут я не выйду, или если я подам тебе знак… — он на секунду задумался. — Если я поправлю галстук… хотя у меня не будет галстука… хорошо, если я проведу рукой по волосам, вот так, — он показал жест, — это будет сигнал. Сигнал, что это ловушка. И тогда ты, не оглядываясь, уходишь. Спускаешься вниз по лестнице, поворачиваешь на виа дель Бабуино, идешь до Пьяцца дель Пополо, а оттуда — на метро. Возвращаешься к машине и уезжаешь.
— Уезжаю? Одна? Куда?
— Обратно. К Алессандро и Софии. Они помогут тебе. Скажешь им, что я просил тебя спрятать. Просто исчезнешь. Поняла?
Джулия смотрела на него, и ее глаза наполнились слезами.
— Лео, я не могу… я не оставлю тебя….
— Ты должна! — сказал он жестко. — Джулия, это единственное, о чем я тебя прошу. Если со мной что-то случится, ты должна быть в безопасности. Обещай мне.
Она молчала, борясь с собой. Ее сердце кричало «нет», но разум понимал, что он прав. Это был единственный логичный план.
— Обещаю, — прошептала она.
— Хорошо.
Они снова замолчали. План был составлен. Холодный, рациональный, как чертеж. Но он не учитывал главного — человеческих чувств.
Они въехали в Рим с севера, со стороны виа Фламиния. Вечный город встретил их хаосом. Шум, пробки, рев клаксонов. После тишины и покоя Умбрии это было как удар под дых. Леонардо нашел тихий жилой квартал недалеко от станции метро, и они припарковали «Беатриче» в тени платанов.
Прощаться с машиной было странно. Этот старый родстер был их домом, их крепостью, их ковчегом. Оставить его здесь, на незнакомой улице, было все равно что остаться беззащитными.
Они спустились в метро. В душном, переполненном вагоне они были окружены людьми, но чувствовали себя невероятно одинокими. Они ехали, держась за руки, и это была их единственная связь с реальностью.
Выйдя на станции «Spagna», они окунулись в самый центр туристического Рима. Шумная, разноязыкая толпа, вспышки фотокамер, продавцы роз. Впереди возвышалась знаменитая Испанская лестница, на ступенях которой, как разноцветные птицы, сидели сотни людей.
До встречи оставалось двадцать минут.
Они медленно поднялись по лестнице. Леонардо купил у лоточника два рожка с мороженым.
— Вот, — сказал он, протягивая ей фисташковое. — Ты — туристка. Просто ешь свое джелато.
Они нашли место на ступеньках, откуда хорошо просматривалась виа Кондотти и вход в «Caffè Greco».
— Мне пора, — сказал Леонардо. Время пришло.
Он встал. Джулия тоже вскочила.
— Лео….
— Все будет хорошо, — сказал он, пытаясь улыбнуться.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но поцелуй получился быстрым и скомканным, как у солдат, прощающихся на вокзале.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо, так тихо, что это мог быть просто шепот ветра.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она, сжимая его руку.
Он развернулся и начал спускаться по лестнице. Джулия смотрела ему вслед. Его фигура в простой футболке и джинсах терялась в толпе. Он дошел до виа Кондотти, на мгновение обернулся, посмотрел на нее, а затем решительно вошел в темный проем старинного кафе.
Джулия осталась одна. Посреди многолюдной площади, с тающим в руке мороженым. Она села обратно на теплые ступени. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на часы. Одиннадцать пятьдесят девять.