Тосканский эскиз

Глава 35.

Каждый шаг по усыпанной гравием дорожке отдавался гулким эхом в наступившей тишине. Казалось, даже птицы в безупречном парке замолчали, наблюдая за этой сценой. Леонардо и Джулия шли, крепко держась за руки, и это простое прикосновение было их единственной защитой, их щитом против мира, который они пришли побеждать.
Синьор Бьянки-старший стоял на верхней ступени крыльца, как император на трибуне. Он был высок, статен, с холодными голубыми глазами и лицом, привыкшим повелевать. Он не сделал ни шагу навстречу. Он просто ждал, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым, как гранитная плита.
Мать Леонардо, наоборот, сделала несколько шагов вперед, но тут же остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену отцовского неодобрения. Ее лицо было маской, на которой смешались радость, страх и мольба.
Когда они подошли к ступеням, Леонардо остановился.
— Здравствуй, отец. Здравствуй, мама.
— Леонардо, — голос отца был ровным и холодным, как лед. Он даже не пытался скрыть своего гнева. — Ты все-таки решил появиться.
— Я приехал поздравить бабушку, — так же ровно ответил Леонардо.
Взгляд синьора Бьянки скользнул с сына на Джулию. Он смерил ее с ног до головы долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было любопытства. В нем были презрение и холодный расчет. Он видел не человека, а проблему, которую нужно устранить.
— А это, я так понимаю, и есть причина твоего недостойного поведения? — спросил он, даже не обращаясь к ней напрямую.
Джулия почувствовала, как к щекам приливает кровь, но заставила себя выдержать этот взгляд. Она не опустила глаза.
— Отец, познакомься. Это Джулия Росси, — сказал Леонардо, и его рука еще крепче сжала ладонь Джулии. — Девушка, которую я люблю. И моя спутница. Мы приехали вместе.
Слова «девушка, которую я люблю» прозвучали как вызов. Как брошенная перчатка. Синьор Бьянки на мгновение сузил глаза.
— Что ж, — протянул он с ледяной вежливостью. — Раз уж вы здесь, проходите. Не будем устраивать сцен на публике. Гости ждут.
Он повернулся и вошел в дом. Это было не приглашение. Это был приказ.
Мать Леонардо подбежала к ним. Она быстро, почти украдкой, обняла сына.
— Лео, мальчик мой, — прошептала она, и в ее глазах стояли слезы. Затем она посмотрела на Джулию. В ее взгляде не было враждебности, только страх и растерянность. — Здравствуйте, — пролепетала она.
— Здравствуйте, синьора, — вежливо ответила Джулия.
Они вошли в дом. Если снаружи особняк выглядел как старинная вилла, то внутри это был дворец. Огромный холл с мраморным полом, высоченные потолки, антикварная мебель, картины в тяжелых золоченых рамах. Все кричало о богатстве и власти. Джулия почувствовала себя маленькой и чужой в этом ледяном великолепии.
Из большой гостиной доносился гул голосов. Там собрались гости.
— Бабушка в своем кабинете, — сказала мать. — Она пока не выходит к гостям, отдыхает. Идите к ней. Она вас ждет.
Это был их шанс. Увидеть бабушку до того, как придется столкнуться со всей семьей.
Кабинет бабушки был полной противоположностью остальному дому. Это была уютная комната, заставленная книжными шкафами, с большим камином и удобными креслами. В воздухе пахло старыми книгами и лавандой.
В кресле у окна сидела маленькая, хрупкая старушка с белоснежными волосами, уложенными в элегантную прическу. Несмотря на свой возраст и очевидную слабость, ее спина была прямой, а взгляд — ясным и живым.
— Лео, — сказала она, и ее лицо озарилось улыбкой. — Ты все-таки приехал. Я знала, что ты приедешь.
Леонардо подошел к ней и опустился на одно колено, взяв ее сухую, покрытую пигментными пятнами руку.
— С днем рождения, *nonna*, — сказал он с нежностью, которой Джулия в нем еще никогда не видела.
— Не вставай, — сказала она, положив свою руку ему на голову. — Дай я на тебя посмотрю. Похудел, осунулся. Но глаза… глаза у тебя живые. Такими я их не видела уже много лет.
Затем ее взгляд переместился на Джулию, которая стояла у двери, не решаясь войти.
— А это, должно быть, твоя Джулия? — спросила она. — Подойди, дитя, не бойся. Старые драконы не кусаются.
Джулия подошла.
— Здравствуйте, синьора. С днем рождения.
Бабушка взяла ее руку и долго смотрела ей в глаза. Ее взгляд был не таким, как у ее сына. Он был мудрым, пронзительным, видящим насквозь.
— Красивая, — сказала она наконец. — Но главное — с огнем внутри. Именно такая и нужна этому моему мальчику-архитектору. А то он совсем бы превратился в один из своих чертежей.
Она улыбнулась. В этой улыбке было столько тепла и одобрения, что Джулия почувствовала, как напряжение отпускает ее.
— Спасибо, что привезла его, — сказала бабушка. — Я знаю, чего вам это стоило. И спасибо, что вернула мне моего внука. Настоящего.
Леонардо поднял на нее удивленный взгляд.
— Ты все знаешь?
— Я старая, Лео, а не глухая и слепая, — она усмехнулась. — Я знаю, что мой сын пытается запереть тебя в клетке. Он всегда был таким. Он боится всего, что не может контролировать. Он боится страсти, боится мечты, боится любви. Потому что он сам всего этого лишен. Он построил империю, но потерял душу. Не повторяй его ошибок.
Она отпустила их руки.
— А теперь идите. Поздоровайтесь с гостями. Поднимите головы и идите. Покажите ему, что вы не боитесь. Это будет для него самым страшным ударом. А потом уезжайте. И не возвращайтесь, пока не построите свой собственный дом. Настоящий. Поняли?
— Поняли, *nonna*, — ответил Леонардо.
Они вышли из кабинета. Эта короткая встреча с бабушкой дала им больше сил, чем все их планы и приготовления. У них появился еще один союзник. Самый главный.
Они вошли в гостиную. Гул голосов мгновенно стих. Десятки пар глаз уставились на них. Здесь были все: дяди, тети, кузены, деловые партнеры отца. Весь клан Бьянки.
Леонардо, держа Джулию за руку, медленно прошел через всю комнату. Он кивал знакомым, улыбался, но не останавливался. Он вел Джулию к центру комнаты, где на диване сидел его отец.
— Мы ненадолго, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Просто заехали поздравить бабушку. Нам пора. У нас много работы.
— Работы? — с сарказмом переспросил отец. — Какой еще работы? Рисовать картинки в блокноте?
— Да, — спокойно ответил Леонардо. — Рисовать картинки. А еще — писать о них. Нас напечатали. И предложили контракт. Мы будем делать серию очерков для журнала «Itinerari Segreti».
Название журнала подействовало. Многие из присутствующих знали это издание. В глазах отца Леонардо мелькнуло удивление, которое он тут же постарался скрыть.
— Что ж, — сказал он холодно. — Поздравляю. Надеюсь, на хлеб с маслом вам хватит.
— Нам хватит, — ответил Леонардо. — Потому что мы будем заниматься тем, что любим. Вместе.
Он повернулся к Джулии и на глазах у всей своей семьи, на глазах у своего отца, нежно поцеловал ее. Это был не страстный поцелуй. Это был публичный акт. Декларация. Заявление о том, что эта женщина — его мир.
А затем, не говоря больше ни слова, он развернулся и, так же крепко держа Джулию за руку, повел ее к выходу.
Они шли через замершую в молчании гостиную. И Джулия чувствовала на себе десятки взглядов — удивленных, завистливых, осуждающих. Но ей было все равно. Она шла рядом с мужчиной, которого любила. И она знала, что они только что выиграли эту битву. Без криков, без скандалов. Тихо, достойно и окончательно.
Они вышли из дома. На ступенях их ждала мать Леонардо. В ее глазах больше не было страха. Была только гордость и тихая грусть.
— Уезжайте, — прошептала она, целуя сына. Затем она обняла Джулию. — Береги его, дитя.
— Я обещаю, — ответила Джулия.