Тосканский эскиз

Глава 36.

Они выехали за кованые ворота имения Бьянки, и когда те беззвучно закрылись за их спиной, Джулия почувствовала, как спадает невидимое напряжение. Словно они вырвались из зоны с пониженным давлением, где было трудно дышать. Леонардо вел машину, и его руки больше не сжимали руль до побелевших костяшек. Но он молчал.
Это было не то гнетущее молчание, что было по дороге сюда. Это была тишина опустошения. Тишина человека, который только что прошел по канату над пропастью и наконец-то ступил на твердую землю. Он смотрел на дорогу, но Джулия знала, что его взгляд обращен внутрь.
Она тоже молчала, давая ему время. Она понимала, что он только что совершил самый важный поступок в своей жизни. Он не просто пошел против воли отца. Он публично, на глазах у всего клана, отрекся от своего прошлого и выбрал свое будущее. И это будущее — она. Осознание этого было одновременно и пьянящим, и пугающим.
Они ехали сквозь сгущающиеся сумерки. Солнце уже село, оставив на небе багровые и фиолетовые полосы. Идеальный фон для завершения драмы.
— Ты в порядке? — тихо спросила она, когда они выехали на автостраду, ведущую в Геную.
Он не сразу ответил.
— Да, — сказал он наконец. Голос его был хриплым. — И нет.
— Это нормально, — сказала она, кладя свою руку ему на плечо.
— Я все думал, что это будет похоже на сцену из фильма, — горько усмехнулся он. — Я скажу ему все, что думаю, хлопну дверью. Будет скандал, крики. А получилось… никак. Тихо и холодно. Как будто мы обсуждали условия контракта. Он не видит во мне сына. Он видит во мне не оправдавший себя актив.
— Он увидел больше, Лео, — возразила она. — Он увидел, что ты больше ему не принадлежишь. Он увидел, что его власть над тобой кончилась. Для него это страшнее любого крика.
Он кивнул, соглашаясь.
— А бабушка… — он замолчал. В его голосе прозвучала боль. — Она такая хрупкая. Я смотрел на нее и думал, что, может быть, вижу ее в последний раз. И я делаю это с ней. Я причиняю ей боль своим уходом.
— Ты подарил ей лучший подарок на день рождения, — тихо сказала Джулия. — Ты показал ей, что ее любимый внук стал мужчиной. Что он счастлив. Разве не этого хотят все бабушки на свете? Она не просила тебя остаться. Она сказала тебе: «Уезжайте и постройте свой дом». Она на твоей стороне.
Слова Джулии были простыми, но они были как лекарство. Он взял ее руку, лежавшую у него на плече, и поднес к губам.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты была со мной. Я бы не справился один.
— Ты бы справился, — ответила она. — Но вдвоем веселее.
Остаток пути до Генуи они ехали почти молча, но теперь это была спокойная, умиротворенная тишина. Они менялись за рулем. Когда Леонардо засыпал на пассажирском сиденье, измученный пережитым напряжением, Джулия вела машину по ночной автостраде. Она смотрела на его спящее, беззащитное лицо и чувствовала прилив бесконечной нежности. Мать Леонардо попросила ее: «Береги его». И она будет. Она будет его крепостью, его тихой гаванью, его союзником. Так же, как и он был всем этим для нее.
Они приехали в Геную под утро. Город еще спал, окутанный сизой дымкой. Они оставили серый «Пунто» у отеля, где провели прошлую ночь, и пошли к мастерской Беппе.
Старый механик уже был на ногах. Он возился с каким-то древним мотороллером. Увидев их, он вытер руки и молча протянул Леонардо ключи от «Беатриче».
— Все в порядке, парень? — спросил он, внимательно глядя на Леонардо.
— Теперь да, — ответил Леонардо.
— Хорошо, — кивнул Беппе. Он не задавал больше вопросов. Он посмотрел на Джулию, потом снова на Леонардо. — Твой дед был бы тобой горд. Он тоже всегда выбирал не то, что легче, а то, что правильно.
Эти простые слова стоили больше, чем любые похвалы. Леонардо крепко пожал старику руку.
И вот они снова сидели в своей машине. В своей вишневой «Беатриче». Леонардо провел рукой по кожаному рулю. Джулия опустила ладонь на потертую приборную панель. Это было возвращение домой. Этот старый, непрактичный, капризный автомобиль был их настоящим домом. Символом их свободы.
— Куда теперь, капитан? — спросила Джулия, и ее голос звенел от счастья.
Леонардо посмотрел на нее. На его лице больше не было ни тени сомнения или печали. Только светлая, спокойная уверенность.
— Домой, — сказал он.
— А где наш дом? — улыбнулась она.
— Наш дом там, где мы, — ответил он. — А сейчас наш дом — в Чивита ди Баньореджо. Нам нужно закончить наш первый эскиз.
Он завел мотор. И басовитый, ровный рокот «Беатриче» прозвучал как музыка. Музыка новой, свободной жизни.