Тосканский эскиз

Глава 39.

Они приехали в Калькату на рассвете, измученные ночной дорогой и нервным напряжением. Машина петляла по узким дорогам, взбираясь все выше, и, наконец, они увидели его. Городок, как и Чивита, стоял на вершине туфовой скалы, возвышаясь над лесистой долиной. Но он был другим. Если Чивита была городом-призраком, городом-памятником, то Кальката выглядела живой, немного растрепанной, богемной.
Они оставили «Беатриче» на небольшой парковке и вошли в старый город. Их встретили узкие, извилистые улочки, каменные дома, увитые плющом, и… тишина. Утренняя тишина, но не пустая, а наполненная какой-то тайной, творческой энергией. На стенах домов были нарисованы странные фрески, из-за углов выглядывали причудливые скульптуры из металла и дерева. Почти на каждой двери висела табличка: «Художественная мастерская», «Керамическая студия», «Театр».
— Куда мы попали? — прошептала Джулия, оглядываясь по сторонам.
— В коммуну хиппи, — усмехнулся Леонардо, хотя ему было не до смеха. — Я читал об этом месте. В шестидесятых годах старый город был заброшен из-за угрозы обрушения. А потом его заселили художники, актеры, музыканты со всего мира. Они создали здесь свою маленькую республику. Государство в государстве.
Это место было идеальным убежищем. Здесь, среди странных, творческих людей, двое путешественников с альбомом и ноутбуком не должны были вызывать подозрений.
Они нашли комнату, которую сдавал художник-американец, седой бородатый старик по имени Сэм. Комната была, по сути, пещерой, вырубленной в туфовой скале, с низким сводчатым потолком и одним маленьким окном, выходящим в пропасть. Обстановка была более чем аскетичной, но им было все равно. Главное, что Сэм не задавал лишних вопросов и взял плату наличными.
Первые несколько дней они почти не выходили из своей «пещеры». Они отсыпались после ночного побега, приходили в себя. Шок от того, что Марко так близко, еще не прошел. Джулия чувствовала себя виноватой и подавленной. Леонардо старался ее подбодрить, но и сам был на взводе. Они оба понимали, что Марко — это не синьор Бьянки-старший. От него не откупишься, его не испугаешь. Он действовал не по логике, а по велению разбитого сердца, и это делало его абсолютно непредсказуемым.
— Он не найдет нас здесь, — говорил Леонардо, хотя в его голосе не было полной уверенности. — Это место — лабиринт. Оно не для чужаков.
Постепенно они начали выходить из своего убежища и исследовать Калькату. Город действительно был удивительным. Он жил по своим законам. Днем на его улицах почти не было людей, все сидели в своих мастерских и работали. А вечерами жители выходили на крошечную центральную площадь, садились прямо на камни, пили вино, играли на гитарах, читали стихи.
Они познакомились с некоторыми из них. С безумным скульптором, который делал гигантских насекомых из металлолома. С немецкой художницей, которая рисовала картины кофейной гущей. С театральной труппой, которая репетировала Шекспира прямо на улице.
В этой атмосфере тотального, всепоглощающего творчества они и сами начали понемногу оттаивать. Они снова достали свои блокноты и альбомы. Леонардо зарисовывал причудливую архитектуру Калькаты, где современные инсталляции врастали в средневековые стены. Джулия описывала ее жителей, их истории, их странности. Они начали работать над третьим очерком для Клаудио Винчи.
Но тень Марко не отпускала их. Каждый раз, когда на площади появлялся незнакомый человек, они напрягались. Каждый раз, когда внизу, у подножия скалы, парковалась новая машина, сердце Джулии замирало. Она перестала спать по ночам. Ей снились кошмары, в которых Марко находил их, и Леонардо приходилось драться с ним, защищая ее.
Леонардо видел ее состояние. Видел ее темные круги под глазами, ее дрожащие руки. И он понимал, что так больше продолжаться не может. Этот страх разрушал ее, а вместе с ней — и их отношения.
Однажды вечером, когда они сидели в своей пещере, он сел напротив нее и взял ее за руки.
— Джулия, мы не можем так жить. Мы не можем вечно бегать и оглядываться. Это не жизнь, это существование. Мы должны что-то сделать.
— Что? — спросила она. — Снова бежать?
— Нет, — покачал он головой. — Перестать бежать.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты должна встретиться с ним.
Джулия в ужасе посмотрела на него.
— Ты с ума сошел? Зачем?
— Чтобы покончить с этим раз и навсегда, — сказал он твердо. — Пока ты не посмотришь ему в глаза и не скажешь все сама, он не остановится. Он будет преследовать тебя, потому что он думает, что у него еще есть шанс. Что тебя похитили, что ты запуталась. Он не верит, что ты ушла от него по своей воле, к другому. Ты должна разрушить его иллюзии. Жестоко, но окончательно.
— Я не могу, — прошептала она. — Я боюсь. Боюсь того, что он может сделать. С тобой.
— А я не боюсь, — в его глазах блеснула сталь. — И ты будешь не одна. Я буду рядом. Невидимо, но рядом.
Он начал излагать свой план. Холодный, расчетливый, как всегда.
— Ты должна снова включить свой телефон. Всего на минуту. Чтобы он определил твое местоположение. Кальката. Затем ты отправишь ему сообщение. Одно. *«Марко, я в Калькате. Приезжай завтра в полдень на центральную площадь. Я буду ждать тебя одна. Мы должны поговорить».* И все. И выключишь телефон.
— И он приедет. И что дальше?
— А дальше ты встретишься с ним. На площади. На открытом, людном месте. Ты скажешь ему все, что должна сказать. Что ты ушла сама. Что ты больше его не любишь. Что ты любишь меня. Что ты просишь его оставить тебя в покое. А я… я буду там. Я буду сидеть в кафе на углу площади, за столиком на улице. Он не знает меня в лицо. Я буду просто одним из этих странных художников. Но если он только попробует поднять на тебя руку или сделать что-то не то, я буду рядом через секунду.
План был безумным. Добровольно вызвать хищника в свое логово. Но в его безумии была своя логика. Как сказала бабушка Леонардо, иногда нужно не бежать, а атаковать.
Джулия долго молчала, обдумывая его слова. Страх боролся в ней с пониманием того, что он прав. Они не могут бегать вечно.
— Ты думаешь, это сработает? — спросила она.
— Я думаю, у нас нет другого выбора, — ответил он. — Мы должны вернуть себе нашу жизнь, Джулия. Нашу свободу. Даже если для этого придется пройти через ад.
Она посмотрела в его уверенные, спокойные глаза. И она поняла, что готова. Готова пройти через этот ад. Потому что он будет рядом.
— Хорошо, — сказала она, и ее голос не дрогнул. — Давай сделаем это.