Тосканский эскиз

Глава 53.

Самолет взлетал из аэропорта Фьюмичино, и под его крылом Вечный город уменьшался, превращаясь в карту, а затем и вовсе растворяясь в утренней дымке. Джулия смотрела в иллюминатор, пока очертания Апеннинского полуострова не исчезли в облаках. Италия осталась позади. Вместе с ней — их прошлое, их война, их друзья, их недостроенный дом. Она почувствовала, как к горлу подступает комок. Она обернулась к Леонардо.
Он не смотрел в окно. Он смотрел на нее. В его глазах не было ни сожаления, ни тоски. Только спокойная нежность и уверенность. Он взял ее руку и крепко сжал.
— Привет, Мария, — сказал он.
— Привет, Джузеппе, — ответила она, и улыбка сама собой появилась на ее лице.
Комок в горле растворился. Она была не одна. Они были вместе. И это было все, что имело значение.
Полет через Атлантику был похож на длинный, сюрреалистический сон. Они спали, смотрели фильмы, ели безвкусную самолетную еду. Они были Джузеппе и Марией Верди, обычной парой, летящей в отпуск. Никто не знал их настоящей истории. И это давало им странное, пьянящее чувство свободы. Они были никем. А значит, могли стать кем угодно.
Они приземлились в Торонто поздно вечером. После теплой римской осени Канада встретила их холодным ветром и запахом прелых листьев. Это был другой мир. Другие запахи, другие звуки, другой свет.
Их встретила тетя Джулии, сестра ее матери. Женщина, которую она не видела много лет. Тетя Сьюзан была полной противоположностью ее эмоциональной итальянской семье. Спокойная, сдержанная, с ироничной улыбкой. Она обняла Джулию, кивнула Леонардо.
— Добро пожаловать в Новый Свет, — сказала она. — Надеюсь, вы взяли с собой теплые вещи. Зима близко.
Они поселились в маленьком домике тети Сьюзан в тихом пригороде Торонто. Первые несколько дней были похожи на акклиматизацию после долгой болезни. Они много спали, гуляли по окрестным паркам, поражаясь неистовым, огненным краскам канадской осени. Все было другим. Архитектура, еда, люди. Они чувствовали себя инопланетянами.
Джулия говорила по-английски свободно, хотя и с сильным акцентом. Леонардо, который изучал английский в университете, говорил на нем хуже, с трудом подбирая слова. Это было для него еще одним испытанием. Он, привыкший к тому, что его слово — закон, здесь чувствовал себя неуверенно, почти беспомощно.
Но они были вместе. И они не сидели сложа руки. Первым делом они пошли в банк и открыли общий счет на имя Джузеппе и Марии Верди, положив на него деньги, полученные за «Беатриче» и аванс от Клаудио. Это был их стартовый капитал. Их фонд будущей независимости.
Затем они начали изучать свой новый мир. Они ездили в центр Торонто, бродили по его улицам, которые казались им невероятно широкими и чистыми после узких, хаотичных улочек итальянских городов.
Леонардо смотрел на современную архитектуру Торонто — на небоскребы из стекла и стали, на знаменитую башню CN Tower — с профессиональным интересом, но без всякого восторга.
— Это мир моего отца, — сказал он однажды Джулии, когда они стояли на набережной озера Онтарио. — Холодный, функциональный, бездушный. Я не хочу здесь строить.
— А где ты хочешь? — спросила она.
Вместо ответа он купил карту провинции Квебек.
— Здесь, — сказал он, обводя пальцем регион к северу от Монреаля. — Здесь горы. Леса. Озера. И здесь говорят по-французски. Это почти Европа. И там, — он ткнул пальцем в точку на карте, — есть старые деревни, основанные первыми французскими поселенцами. Старые каменные дома, церкви, мельницы. Это Новая Франция. Я читал об этом. Это наш шанс. Наш новый «Итальянский эскиз».
Идея была смелой. Не оставаться в англоязычном, космополитичном Торонто, а уехать в глушь, в другую культуру, в другой язык. Но Джулия сразу поняла, что он прав. Им не нужно было ассимилироваться. Им нужно было найти свое место, свою нишу. Место, где их уникальный европейский опыт, их знания и таланты будут востребованы.
Через две недели после прилета в Канаду они купили подержанный, но крепкий пикап — самую подходящую машину для канадских дорог. Они тепло попрощались с тетей Сьюзан, пообещав скоро вернуться. И отправились в путь. На восток, в сторону Квебека.
Это было новое путешествие. Но оно было совсем не похоже на их итальянские странствия. Бескрайние канадские просторы, идеальные хайвеи, леса, простирающиеся до самого горизонта. Они чувствовали себя песчинками в этом огромном, диком, прекрасном мире.
Они приехали в Монреаль, красивый, европейский город, где французская речь на улицах ласкала слух после английского. Но они не стали здесь задерживаться. Их манили горы, которые виднелись на севере.
И вот однажды, свернув с шоссе на проселочную дорогу, они оказались в маленькой, затерянной в горах деревушке на берегу озера. Деревня называлась Сен-Совер. Она была похожа на иллюстрацию к рождественской сказке. Маленькие деревянные и каменные домики, островерхая крыша церкви, дым из труб. Вокруг — лес, окрашенный во все оттенки золота и багрянца.
Они остановили машину и вышли. Воздух был холодным, чистым, пахло соснами и дымом. Было тихо.
— Кажется, мы приехали, — сказала Джулия.
Леонардо молча оглядывался по сторонам. Он смотрел на старую каменную церковь, на деревянные дома с резными наличниками, на старую водяную мельницу у реки. И в его глазах снова загорелся тот самый огонь, который Джулия видела в Тоскане. Огонь архитектора, нашедшего свой объект.
Они нашли маленький мотель на окраине деревни и сняли комнату. Вечером они сидели у окна, глядя на темное, спокойное озеро, в котором отражались звезды.
— С чего начнем, Джузеппе? — спросила Джулия.
Леонардо достал из рюкзака совершенно новый, чистый альбом для рисования. Он открыл его на первой странице. И сделал первый набросок. Очертания гор, озера и маленькой церкви на его берегу.
— Мы начнем с нового эскиза, — сказал он. — С «Канадского эскиза».
Он протянул ей новый, чистый блокнот.
— Готова, Мария?
Она взяла блокнот. Его страницы были белыми и чистыми, как снег, который скоро покроет эти горы. Как их новая жизнь.
— Готова, — ответила она.