Тосканский эскиз

Глава 56.

Лето в Квебеке было коротким, но невероятно щедрым и счастливым. Успех книги, гонорары, лицензия архитектора, полученная Леонардо, — все это открыло перед ними новые горизонты. Леонардо, или Джо, как его теперь все звали, открыл свое небольшое архитектурное бюро — «Studio Bianchi». Название было смелым, почти вызывающим, но теперь он имел на него право. Он не прятался за псевдонимом. Он был Бьянки. Но другим Бьянки.
Его первым клиентом стал богатый монреальский бизнесмен, которому так понравился их сайт и философия, что он заказал Леонардо проект загородного дома на берегу озера. Но не современного «стеклянного куба», а дома в традиционном квебекском стиле, с использованием старых технологий и материалов. Это был проект-мечта.
Леонардо с головой ушел в работу. Он нашел бригаду местных мастеров — плотников, каменотесов, с которыми говорил на одном языке, языке уважения к материалу и традициям. Джулия стала его партнером. Она занималась всей административной работой в их маленьком бюро, вела переговоры с клиентами, управляла их сайтом, который превратился в популярное медиа о медленных путешествиях и осознанной жизни. А в свободное время она писала их вторую книгу — «Канадский эскиз».
Они купили участок земли на берегу озера, недалеко от Сен-Совера, и начали строить свой собственный дом. Тот самый, который нарисовал Леонардо. Это была уже не отчаянная реставрация руин, как в Тоскане, а спокойное, уверенное строительство. Они строили не убежище. Они строили будущее.
Казалось, они наконец-то нашли свой рай. Они были успешны, любимы, свободны. Италия, война с отцом, прошлое — все это казалось далеким, почти нереальным сном. Они победили.
Телефонный звонок из Италии раздался ранним утром в конце августа. Они еще спали, когда их старый, «итальянский» телефон, которым они почти не пользовались, вдруг зазвонил. На экране высветился номер Алессандро.
Сердце Леонардо тревожно сжалось. Он схватил трубку.
— Алессандро? Что случилось?
Голос друга в трубке был незнакомым, сдавленным.
— Лео… Твоя бабушка. Она умерла. Сегодня ночью. Тихо, во сне.
Леонардо молчал. Он сидел на кровати, держал трубку у уха, и мир вокруг него рассыпался. Бабушка. Его *nonna*. Единственный человек из его семьи, который всегда его понимал и любил. Единственная ниточка, связывавшая его с прошлым. И теперь этой ниточки не стало.
— Лео, ты слышишь меня? — голос Алессандро вернул его в реальность.
— Да… я слышу.
— Похороны послезавтра, в Милане. Твоя мама просила меня найти тебя и передать. Она сказала… она сказала, что ты должен приехать. Что бабушка хотела бы этого.
Приехать. В Милан. Вернуться в логово льва.
— Я не могу, — глухо сказал Леонардо. — Ты же знаешь….
— Я знаю, — вздохнул Алессандро. — Но, Лео… есть кое-что еще. Твоя мама сказала, что после твоего «исчезновения» и скандала в прессе твой отец… он изменился. Он как будто сломался. Он почти не выходит из своего кабинета. И он очень сдал. Врачи говорят, у него серьезные проблемы с сердцем. Он не придет на похороны. Он сказал, что не хочет тебя видеть. Он дает тебе возможность попрощаться с ней. Это… это что-то вроде белого флага, Лео.
Белый флаг. Перемирие на время похорон. Леонардо не верил в это. Но мысль о том, что он не сможет попрощаться с бабушкой, была невыносимой.
Он повесил трубку. Джулия сидела рядом, все слышала и все понимала. Она просто взяла его за руку.
— Я должен ехать, — сказал он, глядя в пустоту.
— Мы поедем вместе, — ответила она без колебаний.
— Нет, — он покачал головой. — На этот раз я поеду один. Это мое дело. Моя семья. Моя боль. Ты должна остаться здесь. Здесь вся наша жизнь, наша работа. Ты должна всем управлять. Я поеду на два дня. Туда и обратно. Просто чтобы… чтобы попрощаться.
Джулия хотела возразить, но посмотрела на него и поняла, что он прав. Это было его личное, глубоко интимное горе. Он должен был пройти через это один.
В тот же день он купил билет на ближайший рейс до Милана. Он летел под своим новым, канадским именем — Джозеф Бьянки. Он был гражданином Канады. И это давало ему хоть какую-то защиту.
Прощание в аэропорту Монреаля было коротким и полным тревоги.
— Будь осторожен, — сказала Джулия, обнимая его. — Пожалуйста, будь осторожен. Я не верю ему.
— Все будет хорошо, — сказал он, целуя ее. — Я просто еду на похороны. Что он может мне сделать?
Но в его голосе не было уверенности.
Он прилетел в Милан на следующий день. Город встретил его жарой и знакомым шумом. Он взял такси и поехал прямо в семейное имение. Когда он подъехал к воротам, его сердце сжалось от дурных предчувствий.
Он вошел в дом. В холле было тихо. Пахло цветами и ладаном. В центре стоял гроб. А рядом с ним, в черном платье, абсолютно седая, стояла его мать.
Она увидела его, и ее лицо исказилось от боли. Она подбежала и вцепилась в него.
— Лео… ты приехал….
Он обнял ее. Она была такой хрупкой, почти невесомой.
— Где он? — спросил Леонардо, имея в виду отца.
— Он в своем кабинете. Он не выходит.
Леонардо подошел к гробу. Бабушка лежала, окруженная белыми лилиями. Она была спокойна и красива в своем последнем сне. Он опустился на колени, взял ее холодную, как лед, руку и заплакал. Он плакал обо всем — о ее любви, о своем бегстве, о потерянном доме, о той жизни, которой у них никогда не будет.
И в этот момент дверь кабинета за его спиной открылась.
На пороге стоял его отец. Он был не в строгом костюме, а в домашнем халате. Он был страшно бледен, худ, и, казалось, постарел на двадцать лет. Он опирался на палку. Он смотрел на своего плачущего сына, и в его глазах не было ни гнева, ни торжества. Только бесконечная, вселенская усталость.
— Ты приехал, — сказал он хриплым, незнакомым голосом.
Леонардо медленно поднялся с колен. Он посмотрел на этого сломленного, больного старика, и вся его ненависть, вся его ярость, которые он копил годами, вдруг испарились. Он увидел перед собой не всемогущего тирана. А просто несчастного, одинокого человека, который только что потерял свою мать и своего сына.
— Я приехал попрощаться с бабушкой, — ответил Леонардо.
Отец кивнул. Он сделал несколько шагов к гробу. Они стояли рядом, два Бьянки, отец и сын, разделенные пропастью обид и непонимания.
— Она любила тебя больше всех, — сказал отец тихо.
— Я знаю.
Они помолчали.
— Ты счастлив там? — вдруг спросил отец, не глядя на него. — В своей Канаде? С этой своей женщиной?
— Да, — ответил Леонардо. — Я счастлив. У меня своя работа. Свой дом. Своя жизнь.
Отец снова кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Это хорошо.
Он повернулся и, тяжело опираясь на палку, пошел обратно в свой кабинет. У самой двери он остановился.
— Останься, — сказал он, не оборачиваясь. — Не на похороны. Останься на несколько дней. Мне нужно с тобой поговорить.
И он скрылся за дверью.