Тосканский эскиз

Глава 57.

Леонардо остался. Он не мог уехать. Просьба отца, прозвучавшая так тихо и неуверенно, была сильнее любого приказа. Он позвонил Джулии в Канаду, объяснил ситуацию. Ее голос был полон тревоги, но она все поняла. «Делай, как считаешь нужным. Я жду тебя», — сказала она.
Похороны бабушки прошли на следующий день. Это была тихая, семейная церемония. Синьор Бьянки-старший на ней так и не появился. Леонардо стоял у могилы рядом с матерью, принимал соболезнования от родственников, которые смотрели на него со смесью любопытства и сочувствия. Он был чужим на этих похоронах. Блудным сыном, вернувшимся на мгновение в покинутый им мир.
Вечером, когда все разъехались, и в огромном доме воцарилась гулкая тишина, мать подошла к Леонардо.
— Он ждет тебя, — сказала она. — В своем кабинете.
Леонардо кивнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. Он вошел в кабинет отца. Тот сидел в своем огромном кожаном кресле за массивным столом. Он был все в том же халате, небритый и осунувшийся. На столе стоял стакан с виски.
— Сядь, — сказал он, не поднимая головы.
Леонардо сел в кресло для посетителей. Кресло, в котором он сидел столько раз, выслушивая отцовские нотации и приказы.
Они долго молчали. Отец вертел в руках стакан. Леонардо ждал.
— Она оставила тебе письмо, — сказал наконец отец, выдвигая ящик стола. Он достал запечатанный конверт и протянул его Леонардо. — Просила передать после ее смерти.
Леонардо взял письмо. Почерк на конверте был знакомым, бабушкиным.
— Прочти, — сказал отец.
Леонардо вскрыл конверт. Внутри был один лист бумаги, исписанный неровными, старческими буквами.
*«Мой дорогой мальчик, Лео. Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Не грусти обо мне. Я прожила долгую и, в общем-то, счастливую жизнь. У меня был прекрасный муж, которого я любила, хороший сын, хоть и слишком упрямый, и замечательный внук, которым я всегда гордилась.*.
*Я пишу тебе, потому что хочу, чтобы ты понял своего отца. Ты думаешь, что он тиран, который хочет сломать твою жизнь. Но это не так. Он просто боится. Он боится за тебя так, как может бояться только отец, который сам прошел через ад.*.
*Ты не знаешь, но когда твой отец был молодым, он был таким же, как ты. Он тоже мечтал быть архитектором. Он был талантлив, он хотел строить красивые дома. Но его отец, твой дед, был простым строителем, который разорился и оставил семью с огромными долгами. Твоему отцу пришлось бросить учебу, взвалить на себя эти долги и начать все с нуля. Он работал по двадцать часов в сутки, он прошел через унижения, через предательство, через нищету. Он построил свою империю на руинах, своей кровью и своим потом. Он пожертвовал своей мечтой, чтобы ты мог иметь все.*.
*И когда он увидел, что ты идешь по его стопам, что ты тоже выбрал этот путь, он испугался. Он не хотел, чтобы ты повторил его судьбу. Он хотел защитить тебя. Уберечь от боли, от разочарований, от нищеты. Он хотел дать тебе ту стабильность и уверенность, которой у него никогда не было. Он просто не умеет показывать свою любовь по-другому. Только через контроль, через деньги, через власть. Потому что это единственный язык, который он выучил за свою тяжелую жизнь.*.
*Я не прошу тебя простить его. Я прошу тебя понять его. И поговорить с ним. Не как сын с отцом. А как мужчина с мужчиной. Поговорите о своих мечтах, о своих страхах, о своей боли. Может быть, вы еще сможете услышать друг друга.*.
*Я люблю тебя, мой мальчик. Будь счастлив. Построй свой дом. И не забывай свою старую nonna».*.
Леонардо дочитал письмо. Слезы застилали ему глаза. Он поднял голову и посмотрел на отца. Тот сидел, опустив голову, и его плечи дрожали. Он плакал. Впервые в жизни Леонардо видел, как плачет его отец.
— Я не хотел этого, — прошептал отец, не поднимая головы. — Я не хотел ломать тебя. Я просто… я просто хотел, чтобы ты не страдал так, как я.
И вдруг вся стена, которая стояла между ними всю жизнь, рухнула. Леонардо встал, подошел к отцу, опустился рядом с его креслом и обнял его. Сначала отец напрягся, а потом обмяк и обнял его в ответ. Два взрослых, сильных мужчины, отец и сын, сидели и плакали, оплакивая не только умершую мать и бабушку, но и все те годы непонимания, обид и одиночества, которые их разделяли.
Они говорили всю ночь. Впервые в жизни они говорили по-настоящему. Леонардо рассказывал о своем путешествии, о Джулии, о своем проекте, о том, как он строил свой дом в Тоскане. Отец слушал его, не перебивая.
А потом отец рассказывал о своей молодости. О своей несбывшейся мечте стать архитектором. О нищете, о борьбе, о том, как он строил свою империю, теряя по дороге друзей, любовь, самого себя.
— Я думал, что строю это все для тебя, — сказал он. — А оказалось, что я строил тюрьму. Для себя и для тебя.
На рассвете, когда они оба были измучены этим разговором, этой исповедью, отец сказал:
— Я отзываю предписание. Твой дом в Тоскане свободен. Можешь возвращаться и строить.
Леонардо покачал головой.
— Уже поздно, папа. Мой дом теперь в другом месте. В Канаде. У меня там… у меня там семья. Джулия — моя жена. И у меня там своя работа, свое дело. Я не могу все бросить и вернуться.
Отец долго смотрел на него.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Ты построил свой мир. Без меня. И я горжусь тобой. Хоть и никогда тебе этого не говорил.
Он встал, подошел к сейфу и достал оттуда папку.
— Это, — он положил папку на стол, — твое наследство. Наследство от твоей бабушки. Она оставила его тебе, но просила отдать, только когда я сочту нужным. Думаю, этот момент настал. Здесь акции компании, недвижимость. Это твое по праву. Ты можешь продать все это и вложить в свой канадский проект. Или можешь… — он сделал паузу, — стать моим партнером. Не подчиненным, а партнером. Мы могли бы открыть филиал «Bianchi Constructions» в Канаде. И ты бы его возглавил. И строил бы там то, что ты хочешь. Красивые дома, а не бизнес-центры. Мы могли бы делать это вместе.
Это было предложение, от которого Леонардо не мог отказаться. Это была не капитуляция. Это было предложение мира. Предложение начать все с чистого листа.
— Я должен подумать, — сказал Леонардо. — Я должен поговорить с Джулией.
— Конечно, — кивнул отец. — Поговори. И возвращайся. Возвращайтесь. Вместе. Я… я хотел бы познакомиться с твоей женой. По-настояшему.