Тосканский эскиз

Глава 58.

Возвращение Леонардо в Канаду было совсем не похоже на его отъезд. Тогда он летел в неизвестность, полный тревоги. Теперь он летел домой. К своей жене, к своей работе, к своей новой жизни. Но в его душе царила смута. Разговор с отцом, его исповедь, его предложение — все это перевернуло его мир с ног на голову. Враг, с которым он боролся всю свою сознательную жизнь, вдруг перестал быть врагом. Он оказался просто несчастным, одиноким стариком, который отчаянно и неумело пытался вернуть любовь своего сына.
Джулия встретила его в аэропорту Монреаля. Она бросилась ему на шею, и он обнимал ее так крепко, как будто боялся снова потерять.
— Все в порядке? — спросила она, заглядывая в его уставшие глаза.
— Теперь да, — ответил он.
По дороге в их маленький домик в Сен-Совере он рассказал ей все. О похоронах. О письме бабушки. О ночном разговоре с отцом. О его предложении.
Джулия слушала молча, не перебивая. Она держала его за руку, и это простое прикосновение давало ему больше поддержки, чем любые слова.
Когда он закончил, она долго молчала, глядя на дорогу, на проносящиеся мимо осенние пейзажи Квебека.
— Что ты будешь делать? — спросила она наконец.
— Я не знаю, — честно ответил он. — Часть меня хочет сказать ему «нет». Продать все, что оставила мне бабушка, и никогда больше не иметь с ним дела. Доказать ему, что я могу всего добиться сам.
— А другая часть? — мягко спросила она.
— А другая часть… — он вздохнул. — Другая часть видит перед собой не всемогущего тирана, а больного, одинокого старика, который только что потерял свою мать. И который боится потерять еще и сына. Он протянул мне руку, Джулия. Впервые в жизни. И если я оттолкну ее, я боюсь, другого шанса у нас не будет.
Они приехали домой. Их маленький деревянный дом, их первая настоящая крепость, встретил их теплом и уютом. На столе стояли свежие цветы. Джулия позаботилась о том, чтобы его возвращение было возвращением домой.
Они провели несколько дней в тишине и раздумьях. Они много гуляли по лесу, сидели у озера, говорили обо всем, кроме самого главного. Каждый из них понимал, что решение, которое они примут, определит всю их дальнейшую жизнь.
Для Леонардо это был выбор между полной, но одинокой независимостью и примирением, которое могло обернуться новой формой зависимости. Для Джулии это был выбор между спокойной, построенной ими жизнью в Канаде и возвращением в мир, который однажды уже пытался ее уничтожить.
— Я боюсь, — призналась она однажды вечером, когда они сидели на крыльце и смотрели на звезды. — Я боюсь, что если мы примем его предложение, мы снова попадем в его паутину. Что он снова начнет нами манипулировать. Что твоя свобода, которую ты завоевал с таким трудом, окажется иллюзией.
— Я тоже боюсь, — ответил Леонардо. — Но я боюсь и другого. Я боюсь, что если я сейчас откажу ему, я никогда себе этого не прощу. Я всю жизнь буду думать о нем, как о своем враге. А он, оказывается, им не был. Он просто… просто не умел любить по-другому.
Он посмотрел на нее.
— Это не только мое решение, Джулия. Это наше решение. Потому что это наша жизнь. И я не сделаю ни шагу без тебя. Если ты скажешь «нет», мы останемся здесь. Мы продадим все и построим свою собственную империю. Сами. И я буду счастлив. Но если ты скажешь «да»….
— Что тогда? — прошептала она.
— Тогда мы должны будем установить свои правила игры, — сказал он, и в его голосе снова появилась сталь. — Мы не вернемся в Милан. Мы останемся здесь, в Канаде. Я возглавлю канадский филиал «Bianchi Constructions», но это будет моя компания. С моей командой, с моими проектами, с моей философией. Мы будем строить не то, что приносит максимальную прибыль, а то, что имеет смысл. И ты будешь моим партнером. Не в отделе пиара. А в совете директоров. Мы будем вести наш «Канадский эскиз» как отдельный, независимый проект внутри компании. Это будет наш форпост, наша лаборатория идей.
Он говорил, и Джулия видела перед собой не сломленного юношу, а сильного, уверенного в себе мужчину. Мужчину, который готов не просто принять мир, но и изменить его под себя.
— А твой дом в Тоскане? — спросила она.
— А наш дом в Тоскане мы превратим в культурный центр, — его глаза загорелись. — В резиденцию для художников, писателей, архитекторов со всего мира. Фонд имени моей бабушки. Она бы этого хотела. Это будет наш подарок Италии. Наш мост между двумя мирами.
План был дерзким, амбициозным, но он был прекрасен. Это было не возвращение блудного сына. Это было возвращение победителя. На своих условиях.
— Ты думаешь, он согласится? — спросила Джулия.
— Я думаю, у него нет выбора, — улыбнулся Леонардо. — Если он хочет вернуть сына, ему придется принять и его мир. Со всеми его правилами.
Они долго сидели в тишине. Джулия думала. Она думала о том, что настоящая свобода — это не бегство. Настоящая свобода — это сила менять мир вокруг себя. И у них теперь была эта сила.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я согласна. Давай сделаем это. Давай построим нашу собственную империю.
Леонардо притянул ее к себе и поцеловал. Это был поцелуй, полный не только любви, но и бесконечного уважения и доверия.
На следующий день Леонардо позвонил отцу. Он изложил ему свой план. Четко, без эмоций, как на деловых переговорах.
На другом конце провода долго молчали. Леонардо слышал только тяжелое дыхание отца.
— Хорошо, — сказал наконец синьор Бьянки. — Я согласен. На твоих условиях.
Это была окончательная и безоговорочная капитуляция. Но для них обоих это была победа.
— И еще одно, папа, — сказал Леонардо. — Я хочу, чтобы ты приехал к нам. В Канаду. Познакомиться со своей невесткой. И посмотреть на дом, который я строю.
В трубке снова повисла тишина.
— Я приеду, — сказал отец. Голос его дрогнул. — Я обязательно приеду.