Тосканский эскиз

Глава 62.

Прошло три года. Три года пролетели как одно мгновение, наполненное смехом маленькой Анны, запахом детской присыпки и бесконечной, тихой радостью. Жизнь, которая раньше была похожа на авантюрный роман, превратилась в семейную сагу. И Леонардо с Джулией были безмерно счастливы этой перемене.
Их дом на берегу озера в Квебеке стал их миром. Настоящей крепостью, но не той, что защищает от врагов, а той, что хранит тепло и любовь. Леонардо, которого все здесь знали как Джо Бьянки, стал одним из самых уважаемых архитекторов в регионе. Его бюро «Bianchi North» процветало. Он строил дома, которые были не просто зданиями, а произведениями искусства, вписанными в суровую красоту канадской природы. Он нашел свой стиль, свой голос. Он был счастлив в своей работе так, как никогда раньше.
Джулия, став мамой, не оставила своего дела. Их медиа-проект «Итальянско-Канадский эскиз» превратился в успешную международную платформу. Она управляла им из своего домашнего офиса, окна которого выходили на озеро. Она больше не путешествовала по миру в поисках историй. Истории сами находили ее. Она собрала команду талантливых авторов со всего света и стала для них мудрым и чутким редактором. Но иногда, когда маленькая Энни засыпала, она садилась у камина и писала сама. Она писала не очерки, а сказки. Сказки для своей дочери. О смелом архитекторе и отважной писательнице, которые путешествовали по миру, сражались с драконами и строили дома.
Маленькая Анна-Лиза, или просто Энни, была центром их вселенной. Она была удивительным ребенком, в котором смешались две культуры. Она лепетала на причудливой смеси английского, французского и итальянского, который слышала от родителей. Она была такой же упорной и вдумчивой, как Леонардо, и такой же любознательной и артистичной, как Джулия. Глядя на нее, они видели свое лучшее отражение.
Отношения с синьором Бьянки-старшим, которого Энни знала только как «*nonno* Бьянки» по видеосвязи, были ровными и теплыми. Дед души не чаял во внучке. Он звонил каждый день, чтобы увидеть ее, и присылал ей из Милана бесчисленные подарки. Он так и не решился снова прилететь в Канаду, ссылаясь на слабое здоровье, но все время звал их в Италию.
— Я хочу, чтобы она увидела, откуда она родом, — говорил он Леонардо. — Приезжайте. Летом. Я хочу показать ей озеро Комо. И часовню, которую мы построили.
Проект часовни стал их главным мостом. Они закончили ее год назад. Это была маленькая, изящная жемчужина из белого мрамора и стекла на берегу озера. Леонардо спроектировал ее, а отец — построил, вложив в это строительство всю свою оставшуюся энергию. Теперь это было его любимое место. Он проводил там целые дни, глядя на воду и вспоминая свою мать.
Решение поехать в Италию далось Леонардо и Джулии нелегко. Для них это было все равно что вернуться на поле давней битвы. Но они понимали, что должны это сделать. Ради Энни. И ради деда, который мечтал увидеть свою единственную внучку.
И вот однажды, в начале июня, они снова оказались в аэропорту. Но теперь это была совсем другая поездка. Они летели не как беглецы, а как успешные, уверенные в себе люди, которые возвращаются на родину, чтобы показать ее своей дочери.
Италия встретила их солнцем, запахом цветущих олеандров и радостными криками. В аэропорту Милана их встречала вся семья. Мать Леонардо, которая, казалось, помолодела на десять лет, увидев внучку. Алессандро и София, приехавшие из Тосканы. И даже Клаудио Винчи со своей семьей.
Но главным был он. Синьор Бьянки-старший. Он стоял чуть в стороне, опираясь на палку, и со страхом и надеждой смотрел на маленькую девочку, которая пряталась за мамину юбку.
Джулия наклонилась к дочери.
— Энни, милая, это твой дедушка. Твой *nonno*. Поздоровайся.
Энни с любопытством посмотрела на этого высокого, седого, незнакомого старика. Она сделала несколько шагов к нему.
— *Ciao, nonno*, — сказала она своим тоненьким голоском.
Синьор Бьянки медленно, с трудом опустился на одно колено, чтобы быть с ней одного роста. Он протянул к ней дрожащую руку. И она, не колеблясь, вложила в нее свою крошечную ладошку.
Он смотрел на нее, на ее темно-синие глаза, такие же, как у его матери, и по его щекам текли слезы. Он ничего не мог сказать. Он просто смотрел на нее, на это маленькое чудо, которое примирило его с жизнью, с сыном и с самим собой.
Они провели в Италии целый месяц. Это было возвращение в прошлое, но без боли и обид. Они жили в семейном имении, которое больше не казалось Леонардо тюрьмой. Оно стало просто домом его детства, где теперь звучал смех его дочери.
Они съездили в Тоскану. Их «Казале дельи Эскизи» превратился в процветающий культурный центр. Там жили и работали художники со всего мира. Алессандро и София управляли им, и их агритуризмо стало одним из самых популярных в регионе. Они были счастливы.
Они показали Энни Флоренцию, Рим, Чивиту. Леонардо рассказывал ей истории этих камней, а Джулия — истории людей, которые в них жили. Для Энни это была одна большая, волшебная сказка.
Но самым главным событием стала поездка на озеро Комо. Они приехали к маленькой часовне, которую построили Леонардо и его отец. Она была прекрасна. Легкая, светлая, парящая над водой. Внутри не было ничего, кроме простой скамьи и большого окна, выходившего на озеро. Это было место для тишины, для размышлений, для разговора с вечностью.
Они вошли туда все вместе: дед, отец, мать и маленькая внучка. Четыре поколения семьи Бьянки. И в этой тихой, залитой солнцем часовне они наконец-то стали семьей. Не кланом, не корпорацией, а просто семьей.
Вечером, сидя на террасе виллы на озере Комо, синьор Бьянки смотрел, как его сын играет с дочерью на лужайке.
— Ты был прав, Леонардо, — сказал он тихо, обращаясь к Джулии, которая сидела рядом. — Я всю жизнь строил стены. А нужно было строить мосты. Как этот твой муж.
Джулия улыбнулась.
— Он учился у хорошего строителя, — сказала она.
Он посмотрел на нее с благодарностью. Он знал, что без этой женщины, без ее любви, ее смелости и ее мудрости, ничего бы этого не было.