Тосканский эскиз

Глава 64: Эпилог. Десять лет спустя.

Десять лет. Иногда Джулии казалось, что они пролетели как один день. А иногда — что в них уместилась целая вечность.
Она сидела на широкой деревянной террасе их дома в Квебеке. Был конец августа, и воздух уже был по-осеннему свежим и прозрачным. Перед ней расстилалось спокойное, темно-синее озеро, в котором отражались облака и вековые сосны. В руках у нее была чашка горячего чая и новая книга, только что вышедшая в Италии. На обложке, под названием «Архитектура души», стояли два имени: Леонардо Бьянки и Джузеппе Бьянки.
Это была книга, которую ее муж написал вместе со своим отцом. Книга-диалог, книга-исповедь, книга-примирение. В ней Леонардо рассказывал о своих проектах, о своей философии «живой архитектуры», а его отец — о своей жизни, о своей борьбе, о своей так и не сбывшейся мечте стать архитектором. Книга стала сенсацией. Критики называли ее «самым трогательным и честным документом эпохи».
Джулия улыбнулась. Синьор Бьянки-старший, ее грозный свекор, так и не стал мягким и пушистым. Он по-прежнему был жестким, властным человеком. Но что-то в нем изменилось. Он научился слушать. И он безумно любил свою внучку. Он звонил каждый день, и его суровое лицо расплывалось в нежной улыбке, когда он видел на экране пятнадцатилетнюю Энни.
Энни. Их дочь. Их главный проект. Она уже не была маленькой девочкой. Она превратилась в красивую, умную, немного саркастичную девушку-подростка. Она была удивительным сплавом двух миров. От отца она унаследовала страсть к структуре, к логике, к рисованию. Ее эскизы были поразительно точны и талантливы. От матери — любовь к слову, к историям, к людям. Она писала стихи, от которых у Джулии перехватывало дыхание. Она была идеальным, улучшенным изданием их обоих.
Сейчас она была в Италии. В их тосканском «Казале дельи Эскизи». Она проводила там каждое лето, работая волонтером, помогая Алессандро и Софии, общаясь с художниками и писателями со всего мира. Это было ее место силы. Ее связь с корнями.
Дверь на террасу открылась, и вышел Леонардо. Он тоже изменился за эти десять лет. В его волосах появилась первая седина, а в уголках глаз — сеточка морщинок от улыбки. Он больше не был мятежным юношей. Он был состоявшимся, уверенным в себе мужчиной, одним из самых известных и уважаемых архитекторов Канады. Он подошел к Джулии, обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.
— О чем думаешь? — спросил он.
— О нас, — ответила она. — О том, какой длинный путь мы прошли. Помнишь, как все начиналось?
— Как я могу это забыть? — он усмехнулся. — Забавная была история. Принц и Золушка, сбежавшие от злого короля.
— Мы не были принцем и Золушкой, — возразила она. — Мы были просто двумя растерянными детьми, которые искали свой путь.
— И мы его нашли, — он посмотрел на озеро, на лес, на их дом. — Мы построили свой мир, Джулия.
Их мир был прекрасен. Архитектурное бюро Леонардо процветало. Их культурный фонд имени Анны-Лизы Бьянки поддерживал десятки проектов по всему миру. Их сайт превратился в авторитетное международное издание. Они были успешны, богаты, знамениты. Но главное — они были счастливы.
Иногда, очень редко, к ним долетали отголоски прошлого. Марко, ее бывший жених, сделал неплохую карьеру в компании своего дяди. Он женился, у него были дети. Однажды Джулия случайно увидела его фото в каком-то деловом журнале. Он был респектабельным, холеным, но с потухшими глазами. Она не почувствовала ничего. Ни злости, ни жалости. Просто пустоту. Он был человеком из другой, давно забытой жизни.
Их друзья тоже были счастливы. Алессандро и София превратили свое агритуризмо и «Казале» в процветающий бизнес и культурный центр. Клаудио Винчи стал одним из самых успешных независимых издателей в Италии. Он издавал их книги и книги десятков других талантливых авторов.
Жизнь текла своим чередом. Спокойно, размеренно. Иногда Джулии даже становилось немного скучно. Она скучала по их старым приключениям, по пыльным дорогам, по ночевкам в дешевых мотелях, по тому чувству, когда ты не знаешь, что будет завтра.
— Тебе не бывает скучно, Лео? — спросила она.
Он понял ее без слов.
— Иногда, — признался он. — Но потом я смотрю на тебя, на Энни, на этот дом. И понимаю, что это и есть главное приключение. Построить семью. Вырастить ребенка. Сохранить любовь. Это посложнее, чем сбежать от отца.
На террасу выбежала их собака — золотистый ретривер по кличке Данте. Она положила голову Джулии на колени и преданно заглянула в глаза.
Из дома зазвонил телефон. Это была Энни, по видеосвязи из Тосканы. Ее лицо, такое знакомое и родное, заполнило экран.
— Мама, папа, привет! — она улыбалась. — Угадайте, что я решила?
— Что, милая? — спросила Джулия.
— Я не буду поступать ни на архитектурный, ни на литературный, — заявила она. — Это слишком скучно. Вы уже все это сделали.
Леонардо и Джулия переглянулись.
— А куда же ты будешь поступать? — спросил Леонардо.
— Я хочу изучать историю искусств. И реставрацию. Я хочу спасать старые фрески. Как те, что в нашей часовне на озере Комо. Дедушка мне столько про них рассказывал. Я поеду учиться во Флоренцию.
Она говорила с таким азартом, с таким огнем в глазах, что они не могли не улыбнуться. Она нашла свой путь. Свой собственный эскиз. Не похожий на их.
— Мы гордимся тобой, милая, — сказала Джулия.
— Я знаю, — рассмеялась она. — Ладно, мне пора бежать. Люблю вас!
Экран погас.
Леонардо и Джулия молчали.
— Ну вот, — сказал наконец Леонардо. — Наш птенец вылетает из гнезда. И летит обратно. В Италию. Круг замкнулся.
— Это хороший круг, — ответила Джулия.
Она встала и подошла к перилам террасы. Солнце садилось, и небо над озером окрасилось в нежные, акварельные тона.
— Помнишь, ты назвал наше путешествие «Тосканский эскиз»? — спросила она.
— Помню.
— Я все думала, что это был эскиз нашей жизни. А теперь я понимаю, что это был просто первый эскиз. Проба пера. За ним был «Канадский эскиз». А потом — «Семейный эскиз». А теперь наша дочь начинает рисовать свой, «Флорентийский эскиз». И это бесконечный процесс.
Он подошел и обнял ее.
— Да, — сказал он. — Это и есть жизнь. Бесконечная серия эскизов, которые складываются в одну большую, прекрасную, незаконченную фреску.
Они стояли, обнявшись, и смотрели на закат. Их история была написана. Но их фреска была еще далека от завершения. И это было самое прекрасное.