Тот, что держит за руку

2 глава.

Решаю сократить путь до дома по трассе Б1, полагаясь на то, что в воскресное утро этот обычно загруженный транспортом участок дороги окажется пуст. И понимаю, что просчитался, едва влившись в плотный поток автомобилей, черепашьим шагом ползущий к перекрестку со светофором… Тот маячит вдали миражом, нереальным, но столь желанным, и я не вовремя вспоминаю о начавшейся недавно технологической выставке, собиравшей по обыкновению кучу народу. Ну ты и вляпался, Марк!

Пристраиваюсь в левую полосу и от досады несильно луплю по рулю… Таким темпом мне и до обеда отсюда не выбраться. От досады хочется выть, и чтобы как-то отвлечься от мыслей в своей голове, и от ситуации в целом, берусь наблюдать за людьми в автомобилях… Все лучше, чем снова и снова проигрывать так и эдак утренний разговор с моей девушкой и укорять себя за ребячливое, больное, как мне виделось, малодушие.

Ведь связать себя брачными узами с тем, кого любишь, – поступок любого нормального человека. Так почему же меня так пугает подобная перспектива?

Почему я, как трус, отговариваюсь всем, чем угодно, лишь бы не назначать дату свадьбы?

Разве Ванесса не дорога мне?

Да, последние годы я был занят учебой, ушел в нее с головой, но все-таки были встречи, вечеринки, друзья, но ни разу ни одна женщина не заставила мое сердце замереть от восторга, и я полагал, что причиной тому моя влюбленность в Ванессу.

А что, если это не так?

Что, если я просто… не умею любить?

Порой, думая об отце и размышляя об их с матерью отношениях, я начинал опасаться, что это в нашем семействе врожденное: холодное сердце. Может, Штальбергеры вообще лишены той части мозга, что отвечает за любовь и привязанность?

Это, признаться, пугало.

Я опять гляжу на дорогу, на старенький «Форд-Галакси» серебристого цвета, что едва двигается по другой полосе вровень с моим «Мерседесом». И замечаю темноволосую женщину на переднем пассажирском сиденье, что с задумчивым, даже по-своему отрешенным лицом, глядит куда-то перед собой, уткнувшись лбом в боковое стекло автомобиля. И то ли блики в высвеченных июльским солнцем темно-каштановых волосах, то ли бледный до нездорового цвет нежной кожи, то ли странная, почти космического масштаба ее отрешенность – но что-то внезапно поражает меня. Заставляет глядеть на нее снова и снова, пытаться поймать ее взгляд, проникнуть в его глубину…

Предупредительный гудок сзади возвращает меня внезапно к реальности: я отжимаю педаль и продвигаюсь вперед, пока движение снова не стопорится, и тут же верчу головой, чтобы найти межгалактическую свою незнакомку. Отчего-то пугаюсь, что не увижу ее… И сердце неистово дергается в груди, когда натыкаюсь внезапно на ее прямой взгляд, направленный на себя. Губы женщины чуть приметно подрагивают в улыбке, но она, как ни странно, не затрагивает ни бескровных, красиво очерченных губ, ни печально-задумчивых глаз, взгляд которых скользит в сторону прежде, чем я успеваю отреагировать на него ответной улыбкой.

Не знаю, какие у незнакомки глаза – может, карие, а, может, зеленые – в принципе это не имеет значения, значим один только факт: я хочу увидеть их снова! Вот так просто хочу, чтобы эта грустная женщина опять заглянула мне в душу своим магнетическим взглядом и что-то там растревожила.

Это какая-то патология, но я пристраиваюсь позади «Форта-Галакси» в остервенелой надежде не упустить его на светофоре, который будто нарочно уже сигналит зеленым, а я вряд ли успею прорваться за ним, так как две легковушки перекрывают мне путь.

Так и есть: снова красный. Моя незнакомка уносится прочь, и я снова луплю по рулю с каким-то безумным, неведомо откуда взявшимся чувством сиротливого одиночества.

Когда же я наконец миную злополучный перекресток, серебристый «форд-галакси» маячит далеко впереди, явно превышая допустимую в городе скорость, и я пугаюсь, что вскоре и вовсе потеряю его из вида. Тут же прибавляю скорость, почти предвкушая момент встречи с преследуемым автомобилем, и в тот самый момент серебристый «форд-галакси», даже не включив предупредительно фары, выскакивает в левую скоростную полосу прямо пред быстро приближающейся вишневой «тайотой»... Та бешено верещит, пытаясь избежать неминуемого столкновения, а потом влетает в «форд» с такой скоростью, что обе машины, несколько раз крутанувшись вокруг собственной оси, наконец замирают в крошеве из стекла и металла, как два танцора посреди танцевального пируэта.

Я, ставший невольным свидетелем этого смертельного «танца», с ужасом смотрю на обе обездвиженные машины... На меня находит некое онемение, паралич, если хотите, так что я даже не могу заставить себя выйти из своего авто, хотя и остановился, подобно многим другим у обочины, так как проехать мимо было бы просто немыслимо.

Почему-то вспоминается опрокинутый на спину зеленый майский жук, виденный мной однажды на дорожке в саду: он лежал там, словно драгоценный изумрудный камешек, и беспомощно шевелил лапками – казалось, стоит наступить на него ботинком, и все его мучения закончатся. Я тогда перевернул его палкой и смотрел, как он улетает, посверкивая своей хитиновой спинкой... Неуместное воспоминание. Встряхиваю головой, отгоняя наваждение...

Вижу наконец других автомобилистов: одних, спешащих к месту аварии, других, звонящих по телефону, должно быть, вызывая полицию и «скорую помощь», но сам не могу даже пошевелиться.

«Марк, разве не твоя прямая обязанность помогать попавшим в беду людям, произносит наконец мой внутренний голос – мой незримый тиран – вставай и иди!»

Именно тогда я и приоткрываю дверь своего «мерседеса» и на нетвердых ногах шагаю к покореженному автомобилю своей загадочной незнакомки...

Мужчина в потертых джинсах как раз пытается открыть дверь со стороны водителя, налегая на нее всем своим тощим телом, но ту, похоже, заклинило, и его усилия остаются тщетными... Молча хватаюсь за раму с выбитым стеклом, и мы оба в очередной раз тянем ее на себя: та поддается с тягучим стоном раненого гиганта, не желающего быть потревоженным, а потом мы видим виновника аварии, который – удивительное дело! – преспокойно сидит в своем кресле, вперив непроницаемообалдевший взгляд в лобовое стекло своего несчастного искореженного автомобиля.