Тот, что держит за руку

3 глава

                                                                              3 глава.

Через полчаса паркуюсь возле Зюдклиники: именно сюда доставили ту, которую продолжаю упрямо именовать своей незнакомкой… Решимость не упускать ее из вида, хоть и несколько ослабевшая к этому моменту, разгорается с новой силой, стоит только столкнуться с первым же препятствием в лице солидной дамы-регистраторши, от которой я пытаюсь получить хоть какую–то информацию. Никак причиной тому природное упрямство, чем еще объяснить подобное?!

– Ханна Вебер, да, именно так, – с напором твержу я женщине, невозмутимо тыкающей в кнопки на клавиатуре компьютера. – Ее должны были привезти около часа назад... Дорожное происшествие... Травма головы... Она была без сознания.

Женщина с любопытством глядит на меня:

– Кто вы ей будете?

Несколько теряюсь: кто я ей на самом-то деле... По сути, никто! Меня не допустят к ней, я ведь и сам должен это понимать; но понимать что-то и принять это – две большие разницы... Сердце и разум в данном случае вступают между собой в явное противоборство, которое разум, определенно, проигрывает, и потому все с той же бравадой, которую на самом деле вовсе не ощущаю, произношу:

– Я был на дороге во время аварии... и теперь хотел бы удостовериться, что с этой женщиной все в порядке.

Регистратурная дама одаривает меня еще более любопытным взглядом, в котором сквозит открытое недоверие: «так я тебе и поверила, голубчик!», семафорит ее шпионский прищур, и даже слегка вздернутый курносый нос, кажется, твердит о том же. Робею перед ней, словно двенадцатилетний мальчишка перед суровой директрисой, но продолжаю мужественно глядеть в ее слегка прищуренные глаза... От чрезмерного усилия даже ломит затылок! А та продолжает свою пытку: с убийственной медлительностью тыкает в кнопки и, изогнув брови, кидает на меня косые, убийственные взгляды... Наконец я не выдерживаю – выхватываю из кармана портмоне, жмякаю на стойку стоевровую купюру и придавливаю ее ладонью.

– Скажите мне, пожалуйста, номер палаты, прошу вас! – елейным тоном озвучиваю свои денежные манипуляции. – Я всего лишь хочу поговорить с доктором и узнать о ее самочувствии.

– Уберите это! – сурово говорит инквизиторша. – Ханну Вебер определили в

палату номер 205. Это на втором этаже, в реанимационном отделении... – И уже мне в спину добавляет: – Если что – я вас даже не видела!

– Спасибо! – улыбаюсь, заходя в кабину лифта и чувствуя себя едва ли не Гераклом, победившим Немейского льва ну или, если уж подбирать более верные сравнения, Цербера, никак не меньше. Сейчас я бы даже расцеловал это «чудовище»... Вот ведь странные вещи творятся со мной нынче!

Нужная палата находится почти сразу, и я, заглянув в приоткрытую дверь, вижу пустую кровать и... мужа своей незнакомки, то бишь Маттиаса Вебера, который сидит на стуле, опустив голову на сцепленные в замок руки. Мне даже кажется, что он молится... Оробев, слегка отступаю, но медсестра, быстро спешащая по коридору, заставляет меня решиться на исполненный отваги шаг – я переступаю порог пустующей палаты. Это как вступить в клетку со львом – если, конечно, мужчину среднего роста с иссиня-черной шевелюрой до плеч и бледной кожей вообще можно посчитать царем животных (по моему частному мнению, он дотягивал только до мелкого грызуна, мелкого не размером, а чем-то более глубинным, что, как мне кажется, я различил в нем... или хотел различить). И раз уж я ступил на путь сравнений, то мой поступок равнялся именно этому: клетке со львом – и тут я, странный малый, неизвестно почему, шагнувший в нее. Впрочем, отступать было поздно...

Звук моих шагов привлекает внимание Вебера, и тот, подняв голову, окидывает меня спокойно-равнодушным взглядом, тем самым, с которым я, так сказать, свел знакомство еще на дороге во время аварии, когда парамедики извлекали его жену из покореженной машины.

– Здравствуйте... Как себя чувствуете? – произношу первое, что приходит мне в голову.

– Так себе, – вздыхает мужчина, махнув рукой. – Голова раскалывается...

За последующую минуту молчания, повисающую в палате, успеваю рассмотреть большой кусок пластыря, которым заклеена его не особо впечатляющая размерами рана на лбу. Значит, с ним ничего страшнее этого маленького безобразия на лице не приключилось... Справедливо ли?! С трудом подавляю в себе вспышку раздражения.

– Как себя чувствует ваша жена? – любопытствую я, внутренне замерев в ожидании некой соответствующей случаю реакции, чего–то вроде «а какое вам до этого дело? Кто вы вообще такой?», но Вебер спокойно отвечает:

– Ее увезли для обследования... Ханна так и не пришла в себя...

– Мне очень жаль, – отзываюсь я только, протягивая собеседнику руку: – Марк Штальбергер. Я был с вами на дороге, вы помните?

– Да, конечно, я вас узнал. Маттиас Вебер, – называется мужчина, и мы пожимаем друг другу руки. – Спасибо, что приехали...

Мы снова замолкаем, и эту неловкую для меня тишину, по ощущениям, можно есть ложкой, как кисель, настолько она кажется густой и осязаемой. Но, похоже, эту неловкость ощущаю только я сам, так как Вебер ведет себя так, словно вопросы незнакомого парня о его жене являются чем-то абсолютно обычным и не представляющим интереса. Это сбивает с толку... Нервно провожу рукой по взмокшим волосам, решая, что же делать дальше, когда от удушливой тишины меня спасает голос доктора, стремительно вошедшего в палату: