Тот, что держит за руку

4 глава.

                                                                            4 глава.

Полчаса спустя все также продолжаю сидеть возле палаты номер 205 и созерцать белые стены вкупе с разными поучительными инфоплакатами. Невольно размышляю о том, что вскоре и мне предстоит изо дня в день ходить по таким же больничным коридорам и, подобно доктору Хоффманну, сообщать родным пациентов не самые приятные новости, а потом, если уж совсем не повезет, становиться свидетелем сцен, одна из которых не так давно разыгралась на моих глазах.

Все это не радует... Я не люблю конфликты и бегу от них всевозможными способами. И теперь в сотый раз продолжаю недоумевать, почему не бежал и на этот раз; все это как-то неправильно, неразумно, глупо, даже безумно, только некая сила, управлять которой я неподвластен, удерживает меня в этом полупустом больничном коридоре, на этом пластиковом неудобном стуле рядом с палатой незнакомой мне женщины, муж которой хочет лишить ее нерожденного ребенка, и мне, Марку, это небезразлично.

Постукивание чьей-то подошвы по полу отвлекает меня от созерцательности, и я поднимаю глаза в тот самый момент, когда тонкая фигурка Мелиссы Вебер останавливается передо мной.

– Привет, – обращается она ко мне, пихая руки в карманы узких джинсов. – Как тебе недавний концерт, понравился? – и сама же и отвечает: – Это было ужасно. Никогда ему не прощу…

Глаза у нее все еще покрасневшие и слегка припухшие после пролитых слез, но она мужественно пытается улыбаться, маскируя тем самым, затаившуюся в глубине боль.

– С отцами всегда непросто, – отзываюсь с невеселой улыбкой и пожимаю плечами. – Им всегда кажется, что они предвидят лучшее для нас... С этим нужно просто смириться! – мои слова удивляют девочку, и я испытываю тайное удовлетворение при виде ее слегка вскинутых бровок.

Она же согласно кивает, как бы признавая за этим непреложную истину, а потом осторожно присаживается рядом, сложив руки на коленях.

– Он там? – указывает головой в сторону палаты своей матери.

– Да, последние минут двадцать, едва ушли медсестры, и доктор убедился, что с твоей мамой все в должном порядке.

– Не хочу его видеть, – продолжает Мелисса со вздохом. – Знаю, что веду себя, как ребенок... Но иногда он просто невыносимый…! – она сглатывает рвущееся наружу ругательство, словно мерзкого слизняка.

– Только иногда? – подзадориваю ее. – Тогда ты счастливее меня: мой отец невыносим все свое время. И я даже не преувеличиваю...

Девочка пристально глядит на меня – пытается понять, насколько серьезны мои слова, и я пожимаю плечами в извиняющемся жесте, мол, хочешь верь, хочешь нет, но это моя реальность.

– Извини, но ты кажешься достаточно взрослым для того, кто должен во всем слушаться своего отца...

Она права – так и есть, вот только я не бунтарь по натуре, а потому, должно быть, и позволяю ему управлять собой. Говорю просто:

– Подчас легче уступать, чем усугублять конфликт...

Мелисса пожимает плечами.

– Это не про меня! – взмахивает рукой. – Я всегда готова к конфликту...

– Я так и понял. – Мы улыбаемся друг другу и какое-то время молчим, пока Мелисса не говорит, как бы продолжая прерванный разговор, возможно тот самый, что вела все это время в своей голове:

– Мама так хотела этого ребенка... так радовалась ему, – тяжелый полувздох. – После меня она долго не могла забеременеть, а потом, пять лет назад, появился Ёнас, и она была очень счастлива... Как никогда прежде, мне кажется! – девочка замолкает, блуждая, как я понимаю, в лабиринтах собственных воспоминаний. – И вот теперь они убьют этого нового малыша... Как я скажу ей об этом, когда она очнется?!

– Она может еще долго, очень долго не прийти в себя, – произношу совсем тихо. Хочу добавить, что она может и вовсе никогда не очнуться, но не решаюсь.

Из глаз Мелиссы снова брызгают слезы, и мне становиться неловко рядом с этой девочкой-подростком, которая во многом кажется более зрелой, чем я сам. Похоже, у них с матерью очень близкие отношения – недостижимый идеал для меня!

– Да, понимаю... наверное, – вздыхает она, утирая слезы бумажной салфеткой. – Просто не знаю, как буду справляться без нее... Ёнас еще совсем маленький. Как я расскажу ему о случившемся?..

– Ваш отец...

– Наш отец мало интересуется бытовыми вопросами, – обрывает меня Мелисса. – Он приносит деньги и на этом все, – смущенно хмыкает. – Сама не знаю, зачем тебе все это рассказываю. Я даже не знаю, кто ты такой...

– Говорить с незнакомцами легче всего! – отзываюсь на ее слова. – Можешь не стесняться в моем присутствии…

Девочка прищуривает глаза и глядит на меня с любопытством.

– Так кто ты все-таки? – решает докопаться она до истины. – Ты был с отцом и тем доктором, когда я устроила тут сцену... Но сам ты не доктор, не так ли?

– Нет, не доктор, но, возможно, скоро им стану...

– Правда?! – хмыкает она. – Так ты что-то вроде помощника у того доктора?

– «Того доктора» зовут Людвиг Хоффманн, – меня забавляет мысль о практике в этой больнице – подобное вывело бы отца из себя, – но, нет, я не его помощник. Меня зовут Марк Штальбергер, – протягиваю ей руку для приветствия, – и я просто случайный свидетель произошедшей аварии…