Тот, что держит за руку

9 глава

                                                                          Глава 9.

Из жилища Веберов выскакиваю с одной-единственной мыслью: убраться из этого дома, из этой непривычной для меня среды обитания как можно быстрее и главное подальше. Но у провидения, похоже, другие планы на мой счет: сразу за поворотом я замечаю Мелиссу – она сидит на автобусной остановке и болтает в воздухе ногами. Неужели автобус еще не пришел?

– Мелисса, – окликаю я девочку, останавливая автомобиль напротив нее, – что ты здесь делаешь? Пропустила автобус?

Та виновато пожимает плечами, мол, да, так и есть.

– Хочешь, подброшу тебя до школы?

Отрицательно машет головой.

– Нет, в школу я не поеду, – уведомляет она меня. – Собираюсь проведать маму в больнице... Хочешь со мной?

– А как же школа?

– Марк, – девочка раздраженно закатывает глаза, – июль на дворе, если ты не заметил, скоро летние каникулы, так что расслабься, ладно? К тому же там знают, что у меня мама в коме – закроют глаза на пару прогулов.

Несколько секунд смотрю на нее внимательным взглядом, не зная, на что же мне, в конце концов, решиться.

– Садись, – кидаю я наконец, распахивая переднюю дверь «мерседеса». Та одаривает меня радостной улыбкой и стремительно плюхается на переднее сиденье.

– Вао, классная тачка! – с восхищением ахает она, проводя рукой по кожаным сиденьям. – Я тоже скоро пойду учиться на права... и однажды куплю себе такую же.

– Любишь машины?

Утвердительно кивает.

– Да, я знаю все про двигатель внутреннего сгорания вплоть до компрессионного кольца в поршне цилиндра!

– Впечатляет, – искреннее отзываюсь на ее слова. – Я даже не знаю, где все это находится...

– Зато ты знаешь, где что находится в нашем организме... это тоже впечатляет!

Кидаю на нее удивленный взгляд.

– Ого, ты сделала мне комплемент! – подтруниваю я над Мелиссой, и та заливается краской. Ничего себе, злобные фурии тоже умеют краснеть! Это открытие возвращает мне радостное расположение духа, и мы по-дружески болтаем всю дорогу до самой больницы.

Когда мы поднимаемся на лифте в реанимационное отделение на втором этаже, Мелисса спрашивает меня:

– Ты не знаешь, когда состоится следующий консилиум, о котором говорил доктор Хоффманн?

– Боюсь, мне ничего об этом не известно.

Двери лифта расходятся, и девочка тихо добавляет:

– Вот бы сейчас войти в палату и увидеть маму улыбающейся...

Не знаю, что обычно говорят в таких случаях и потому молча иду рядом, в тайне надеясь, что нам не придется встретиться с той же дежурной медсестрой, что была в прошлый раз. И на этот раз удача на моей стороне...

В сопровождении сестры Отт мы с Мелиссой входим в палату к ее матери и плотно прикрываем дверь, за которой все тот же электрокардиограф продолжает монотонно пикать.

– С вашей мамой все в порядке, моя дорогая, – говорит наша сопровождающая, сверяясь с больничной картой. – У нее замечается небольшое нарушение дыхания, но в этом нет ничего пугающего, могу вас уверить...

– Что показало КТ? – интересуюсь я у сестры Отт, и та вскидывает на меня недоуменный взгляд.

– Извините, – лепечет она все с тем же недоумением в голосе, – но об этом вам лучше поговорить с доктором Хоффманном.

– Но вы можете хотя бы сказать, какая степень комы присвоена пациентке?

– Я... э... я не могу распространяться на такие темы. Поговорите лучше с доктором Хоффманном! – и сестра Отт ретируется к дверям. – Я оставлю вас, извините.

– Ты ее здорово перепугал, – поигрывает бровями Мелисса. – А что такое «степень комы»? Никогда о таком не слышала.

– Обычно кома классифицируется по четырем различным степеням, в зависимости от ее тяжести...

– Жуть какая, – произносит девочка, устремляя на мать пристальный, полный печали взгляд, и после недолгого молчания добавляет: – Она кажется такой умиротворенной сейчас… Словно ей хорошо там, где она находится... Хотела бы я знать, так ли это на самом деле…

Мелисса прикасается к руке матери и тихонько ее поглаживает, словно жалея несчастного маленького зверька, забившегося от страха в самый темный из углов. Возможно, кома – эта та же глубокая нора, в которой сознание больного прячется до поры до времени... если и вовсе сумеет из нее выбраться.

– Я читала, что люди в коме иногда способны нас слышать, – снова произносит Мелисса. – Как ты думаешь, это правда?

– Уверен, ей нравится звучание твоего голоса, – отвечаю я девочке. – Поговори с ней.

– Даже не знаю, что и сказать, – хмыкает она безрадостно. – Может ты сначала попробуешь?

– Я? – удивленно смотрю на Мелиссу, уступающую мне место рядом с матерью. – И что я, по-твоему, должен ей сказать?

– Не знаю, ты старше, придумай что-нибудь…

– Отлично! – на секунду задумываюсь, а потом говорю: – Здравствуйте, Ханна. Мы тут с вашей дочерью решили навестить вас...

Мелисса молча показывает мне большой палец, мол, ты отлично справляешься, продолжай.

– ... и врачи говорят, что у вас все в полном порядке, – это звучит абсолютно глупо и неправдоподобно – о каком порядке может идти речь для человека в коме?! – а доктор Хоффманн обещает в скором времени провести еще один медицинский консилиум в вашу честь...