Тот, что держит за руку

12 глава

                                                                           Глава 12.

Мелиссу я нахожу сидящей на бордюре около большого раскидистого клена, который в темноте похож на огромного великана из детских сказок, раскинувшего руки для поимки маленькой, скрюченной фигурки на тротуаре.

В свете уличного фонаря девочка кажется особенно крошечной и несчастной, прямо андерсеновская девочка со спичками, почему-то думается мне. Я подхожу и касаюсь ее плеча...

– Мелисса, это я, Марк.

Она вскидывает голову, и я вижу ее скуксившееся и зареванное лицо, по которому черными «реками» разлилась потекшая подводка для глаз. Никогда не мог понять, зачем девушки используют столько косметики!

– Я боялась, что ты меня тоже бросил, - говорит она осипшим от долгого плача голосом.

– Я же сказал, что приеду, - подтягиваю джинсы и присаживаюсь рядом с Мелиссой. Я рад, что она выглядит относительно целой и невредимой, поскольку после ее недавнего истерического звонка был готов к самому худшему. – Так что у тебя приключилось? Рассказывай.

Та всхлипывает, растирая рукавом кофты непрошенные слезы, и становится еще больше похожей на вождя индейского племени, ступившего на тропу войны. На это невозможно смотреть без улыбки, и я с трудом сдерживаюсь.

– Юлиан целовался с другой девчонкой, - убитым голосом признается Мелисса. - Пригласил на вечеринку меня, а целовался с другой! – А потом с секунду молчит и добавляет: - Ты был прав, мне не стоило идти на вечеринку и бросать Ёнаса одного... Это было глупо и безответственно.

– Ёнас был не один, - говорю первое, что приходит мне в голову. - Я возил его познакомиться с бабушкой, а потом мы ели мороженое. Думаю, ему понравилось...

Мелисса поворачивает голову и какое-то время молча смотрит на меня, даже слезы, кажется, перестают бежать из ее глаз.

– Ты возил брата знакомиться с твоей бабушкой? - недоверчиво переспрашивает она.

– Ну да, - улыбаюсь ей так обыденно, словно в этом нет ничего особенного, - нам стало скучно сидеть одним дома, да и бабушку я давно не видел. Кстати, - слегка провинившимся голосом добавляю я, - Ёнас сейчас у меня дома...

– Что?! - Мелисса вскакивает и ожигает меня воинственным взглядом. - С какого, скажи, пожалуйста, перепугу, ты потащил моего брата к себе домой?.. Охренеть можно.

– Может, хватить уже ругаться, - упрекаю я девочку. - К тому же ты так рыдала в трубку, что я готов был предположить самое страшное... поэтому не упрекай меня за спешку. А мальчику просто хотелось поиграть в «Майнкрафт», вот мы и заскочили ко мне домой...

– Боже! - девочка прикрывает лицо рукой, словно такое ребячество абсолютно непонятно ей. Из глаз снова выкатываются две огромные слезинки, и она смахивает с кончика носа огромную, соленую каплю.

Молчание между нами затягивается, и я не знаю даже, как вести себя в подобной ситуации: попытаться утешить Мелиссу или просто дать молча выплакаться. Наконец не выдерживаю и неловко интересуюсь:

– Итак, твое сердце разбито? - говорю без насмешки, абсолютно серьезно, и Мелисса отмечает это, едва взглянув на меня.

– Боюсь, мое сердце разбилось еще шесть дней назад, - так же серьезно отвечает она. - В тот день вся моя жизнь перевернулась, и ни один парень не способен сделать мне еще больнее.

С этими словами она хватает с тротуара свой рюкзачок и идет к припаркованному у дороги автомобилю, моему автомобилю.

– Ну, ты идешь, - интересуется она на ходу, - поехали заберем моего брата, а потом ты отвезешь нас домой. Пусть этот офигительно гадкий день наконец-то закончится!

Я следую за Мелиссой, и в моей голове беспрестанно крутятся ее слова о безвозвратно перевернувшейся шесть дней назад жизни... И я с очевидной ясностью вдруг понимаю, что то же самое произошло и со мной самим!

Шесть дней назад вся моя жизнь перевернулась... И возможно ли еще вернуть все на свои места?

– Ты живешь здесь один? - восхищенно интересуется Мелисса, когда мы паркуемся около родительской виллы в три полных этажа и жилым чердаком, который на самом деле никогда не был заселен. Она, должно быть, кажется девочки настоящим дворцом, по сравнению с ее крохотным дюплексом на Риттеркохштрассе, где сам я ощущаю едва ли не клаустрофобию.

– Это дом моих родителей, - отвечаю ей, глуша мотор «мерседеса».

– Ты до сих пор живешь с родителями? - недоверчиво тянет девочка, и ее губы растягиваются в гримаске неодобрения.

– И что в этом плохого?

– Да ничего, не кипятись! - следует пожатие плечами, от которого мне вдруг хочется ударить кулаком в стену. Странно, я никогда не был агрессивным...

– Посиди в машине, - хмуро кидаю Мелиссе и спешу к дому, который кажется бесстрастно-невозмутимым в расцвеченном звездами ночном полумраке. - Я сейчас принесу Ёнаса.

Отпираю дверь и проскальзываю в прихожую, ощущая себя каким-то разбойником с большой дороги, проникающим в чужой дом – эта мысль даже слегка веселит – но тут я замечаю свет с кухни, острым углом распластавшийся по паркету прямо на пути к лестнице, и замираю, едва дыша. Неужели кто-то из родителей не спит?

– Марк, это ты? - раздается голос матери, и я на секунду прикрывает глаза, собираясь с духом.

– Да, мам, это я, - отзываюсь ленивым голосом, готовясь выдать очередную ложь, объясняющую мое позднее возвращение домой. Но неожиданно замираю на пороге, так как рядом с матерью... сидит Ёнас и преспокойно держит в руках кружку с подогретым молоком. Понимаю это по белым молочным «усам», красующимся над его верхней губой...