Тот, что держит за руку

27 глава

                                                                         Глава 27.

Когда вчера вечером Мелисса вернулась домой, все следы моего творческого буйства были старательно отмыты и изничтожены, так что ничто не намекало на безумную маленькую музу, посетившую меня днем.

Тем лучше. Не стану же я объяснять дочери, куда делась написанная мною картина: «Подарила ее бывшей невесте своего нынешнего возлюбленного». Лучше не придумаешь!

Маттиас же подарил мне букет гладиолусов, я не очень люблю эти цветы, но само внимание не могло не польстить мне. Возможно, не все у нас еще потеряно, как знать...

Белые Марковы розы, преподнесенные мне Маттиасом в день выписки из клиники, превратились в цветочные мумии, и я с болью в сердце заменила их этими гладиолусами – как будто бы избавлялась от последних следов пребывания Марка в нашем доме.

Можно ли полюбить кого-то так сильно всего лишь за неделю?

Иногда, говорят, хватает и взгляда... а у нас был целый месяц почти магического – почему нет? – общения в клинике. Женщина в коме и ее пылкий поклонник! Я улыбаюсь. Все это звучит, как роман...

– Ханна, - окликает меня старческий голос. Я оборачиваюсь.

– Фрау Ридель? Доброе утро.

Старушка нынче облачена в сиреневый кардиган и в сиреневый же берет, ручной вязки, как я полагаю.

– Подарок, – поясняет она, заметив мой интерес к своему головному убору. – От подруги. Мы можем поговорить?

Я как раз выходила из детского садика, куда отвела Ёнаса поутру, и эта нежданная встреча разжигает мое любопытство, хотя я практически уверена, что говорить мы будем о Марке. Ну что ж, так тому и быть.

– Пройдемте немного в ту сторону, – старушка указывает по направлению детской площадки, которая в это время дня обычно пуста, – там есть где присесть. Мои ноги нынче не те!

Мы молча пересекаем проезжую часть и движемся в указанном направлении.

– Прекрасные деньки, – восторгается моя спутница, – одни из последних в этом году. Так называемое, бабье лето! Спешите насладиться им до следующей весны. – Потом она бросает взгляд на мой округлившийся живот и спрашивает: – Так, когда у вас срок? Декабрь-январь, я полагаю?

– Да, январь четырнадцатого.

– Уже знаете, кто это будет?

– Еще нет, хочу сделать себе сюрприз.

Та одобрительно кивает, и мы наконец добредаем до первой лавочки, на которую и присаживаемся.

– Хотела поговорить с вами о Марке, – сразу же берет она быка за рога. – Да, думаю, вы и сама об этом догадались, – смотрит на меня впритык. – Мальчик влюблен в вас, и сейчас он крайне несчастен.

Прикрываю глаза, словно этим можно перечеркнуть сам факт услышанного.

– Фрау Ридель...

– Ханна, я все понимаю, – похлопывает она меня по руке. – Понимаю, что вы замужем и ждете третьего ребенка, понимаю, что Марк младше вас и выглядит сущим мальчишкой... Но я все равно хочу, чтобы вы знали: он, действительно, любит вас, и это не просто какой-то каприз, Ханна, нет, это нечто большее. Разве вы сами не чувствуете этого?

– Фрау Ридель, – наконец произношу я, - если вы так хорошо все понимаете, то должны понимать также и бессмысленность этого разговора. Я, как вы сами и сказали, замужем – и больше говорить здесь не о чем. Что бы я не чувствовала к вашему внуку, все это не играет никакой роли... У меня есть семья и этим все сказано.

Старушка внимательно вслушивается в каждое мое слово и даже кажется вполне удовлетворенной, словно я только что не отвергла ее любимого внука, а, наоборот, поддалась всем ее увещеваниям.

– Так значит чувства есть? – ее глаза так и искрятся тайным довольством. Она похожа на любопытного воробья, выпрашивающего у меня хлебные крошки.

– Фрау Ридель, – с тонким укором в голосе произношу я. – Я только что сказала вам, что я замужем...

– Значит есть, – удовлетворенно констатирует она, продолжая искриться лукавым восторгом. – Иначе бы вы так и сказали. Но вы не можете... Ханна, – она снова делается чуточку серьезнее, – ваше сердце знало ответ еще прежде, чем о том догадался ваш разум.

– И что это должно значить? – опасливо интересуюсь я, слегка подаваясь назад.

– Это значит, что, еще будучи в коме, вы уже выбрали моего мальчика, – и более таинственно добавляет: – Ваше ЭКГ сообщило нам об этом.

Теперь я действительно улыбаюсь, думаю именно так улыбаются безумцам, чтобы не смутить их своим недоверием. Фрау Ридель безумна? Судя по ее последним словам – это стопроцентный факт.

– Простите, – с осторожностью подбираю слова, – я правильно поняла, вы сейчас утверждаете, что моя электрокардиограмма сообщила вам о том, что я влюблена в вашего внука?

Старушка улыбается и кивает. Она определенно наслаждается эффектом от произнесенных ею слов...

– Вы, моя милая девочка, сейчас думаете о том, что старая женщина, сидящая с вами на этой скамейке, выжила из ума, не так ли? У вас есть все основания так думать, я понимаю. Но иногда с нами происходят странные, необъяснимые вещи, которые мы просто должны принять на веру... Спросите об этом Марту, вашу медсестру, ту, что ухаживала за вами в клинике. Уверена, она расскажет вам много интересного о вас самой...

Мне кажется, что я превращаюсь в один большой – от макушки до кончиков пальцев – вопросительный знак, скептически воззрившийся на старую женщину. О чем она говорит?