Тот еще подарочек

Глава 5. Мужские игры

Вот за что я ценю мужчин — они приходят вовремя. Большинство моих знакомых варрианок не считают опоздание на тридцать-сорок минут за опоздание. Конечно, те, кто недавно закончил военную академию или вернулся со службы в армии, точны и по-военному четко выполняют приказы. Но недолго. Любая женщина знает, как это бывает. Я и сама себя часто ловлю на мысли, что можно зайти выпить кофе за столиком уличной кофейни, или замедлить шаг, проходя мимо парка, или поболтать с кем-то из знакомых. Время словно растягивается, замедляясь так сладко, так волшебно… а потом бьет под дых и оглушает сигналом зуммера.

Так вот Бернард с временем справлялся отлично. Видимо, это такая встроенная мужская функция.

К моему возвращению (а обед с дочерью безобразно затянулся) он уже сидел на капоте пыльного старого пикапа некогда голубого, а теперь сизого цвета, и копался в налодоннике. На нем были потрёпанные бесформенные штаны, рубашка в красную клетку и чёрный кожаный жилет с карманами. Не хватало только ковбойской шляпы и двустволки для полноты образа.

Мне неожиданно понравилось. Идеальный вариант для поездки к Мильтонам. Я ведь примерно представляла, что там меня ждёт.

Сама же я, конечно, переодеться не успела. У меня вообще вся одежда была однотипной: широкие брюки, блузки и пиджаки. Ни одного платья или юбки.

Наверное, можно в большом дорогом магазине найти то, что сядет на мою несуразную фигуру. Или даже сшить на заказ. Денег у меня достаточно. Но я привыкла жить в скромности, не умею я этого «в богатое». Даже дом не такой уж и большой у нас, и сад не сказать, что роскошный. И вообще не понимаю, что такого в платье за кучу денег? В местном торговом центре наряды не хуже. А в интернате и потом в армии я вообще носила то, что выдавали на складе. И вполне это пережила.

Бернард никак не прокомментировал мое опоздание. Только вопросительно на меня поглядел.

— Твоя машина выдержит просёлочную дорогу? — спросила я.

— Моя машина выдержит даже ядерную войну.

— Отлично. Поедем на твоей. Бензин оплачу.

— Как скажете, сьенна. Прошу на борт.

Сиденье было скользким, неудобным и облезлым, но придраться не к чему: двигатель гудел тихо и мягко, внутри было чисто. Ну, железо грохотало… так я и не ждала комфорт-класса.

На пальцах объяснила, куда ехать. Отрегулировала сиденье, откинулась, прикрыла глаза.

— Можно интимный вопрос, сьенна?

— А?

— Вы ведь воевали?

— Да.

— И не в последних рядах?

— Ну да. И ты тоже.

— Я был всего лишь техником. А вы, как я понимаю, истребителем?

— Да, именно так. И что?

— Почему мы победили? Нет, я помню: героизм, самопожертвование, военная подготовка… Но откуда мы вообще взяли столько техники и оружия?

Я усмехнулась. Интересные вопросы задаёт этот техник!

— Нам пришли на помощь, — сказала я. — Это не афишируется, но и не скрывается. И в скором будущем, я надеюсь, ты узнаешь об этом чуть больше.

— С чего бы?

— Уже есть приказ о моем назначении в большой совет. Два срока стратором — и на повышение.

— Ого! Круто.

— Да. Я очень этого хочу. У меня большие планы.

— Дайте угадаю! Н’илунги? Ведь это они нас спасали

— Да. Самая сильная армия в мире. Межгалактический союз.

— Нас туда не взяли.

— Да.

— Рабство?

— Да.

— Так может, и плевать на этот союз?

— Ты слышал про систему Амадеи?

— В школе что-то читал, да. Их н’илунги просто размазали.

— Им потребовалось три года, чтобы полностью подчинить Амадею. И они ее очень аккуратно брали, ведь там А-Моторс, одна из лучших технических корпораций в мире. А могли бы просто зачистить… за пару месяцев.

— Ну, Амадею быстро восстановили.

— Разумеется. Это деньги и промышленность. Но людей, погибших при этом, уже никогда не вернуть. И когда н’илунги пришли к нам на помощь, пути было два: или мы гордо помираем в одиночку, или соглашаемся жить по их правилам.

— Они потребовали избавиться от рабства?

— Да. Взамен — доступ к технологиям, оружие и самое ценное: медицинская помощь раненым.

— Ты считаешь, домина не зря согласилась?

— Если бы она не согласилась, я бы умерла, — просто ответила я, жмурясь. Вспомнить то время я на любила.

Воевать я пошла в первые же дни войны. И за два года пережила всякое: и бои, и погони, и почти попала в плен… легкие ранения и контузии. Потеряла два истребителя, чудом уцелев. Успела даже влюбиться по уши и поверить в счастливое будущее с мужчиной.

Но везение не могло длиться вечно.

Бой. Лобовое. Агония. И почти год восстановления.

Наверное, на моем лице что-то отразилось. Бернард нахмурился, замолчал, а потом процедил сквозь зубы:

— Женщина воевать не должна.

— Мужчина не должен лезть в женские дела, — хмыкнула в ответ я. — Место мужчины в женской постели. И все.

В ответ мой секретарь заржал как конь. Ударил по тормозам, утёр слёзы, поглядел на мое недовольное лицо и снова расхохотался.

— Всенепременно, сьенна. Я запомню. Это очень важно.

— Поехали уже. Рабочий день не бесконечный. Твои жизненные ценности мы обсудим позже… может быть.

В глубине души я была рада, что взяла с собой именно мужчину. Я догадывалась, что меня там ждёт.

Остались позади предместья Темпла, вокруг потянулись яблоневые сады, за ними — поля и пастбища. Земля здесь благодатная, можно выращивать овощи, лен, кукурузу. Дальше к югу — пшеницу и рожь.

— Вот за тем плетнем отворотка, — указала я. — Направо.

Нас заметили. Поднимая пыль, по дороге мчался навстречу всадник на красивом гнедом коне. Юноша, высокий, крепкий. Раб, но… Дора Мильтон была женщина с особым складом характера.

— Вы кто такие? — легко спрыгнул с коня человек. — Мы вас не звали.

— Стратор Стогге, — представилась я, вылезая из пикапа.

— Да хоть домина, — отмахнулся раб. — Это частная собственность. Проваливайте.