Тот, кто пьёт мои слезы

2 глава

Проснулась я от прикосновения к руке. Холодного, сухого, как пергамент. Надо мной склонилось то самое безликое существо в облике горничной.

— Семь часов. Вам нужно подготовиться, — произнес её ровный, лишённый интонаций голос.

Она держала в руках серебряный поднос с чашкой дымящегося напитка, пахнущего травами и чем-то горьким. Лекарство от тошноты после вчерашнего «путешествия» или очередное успокоительное?

Я отпила, ожидая ожога, но напиток был просто горячим. На вкус — как крепкий, перестоявший чай. Горничная молча наблюдала, пока я не опустошила чашку, затем указала на платье, уже лежавшее на стуле.

— Господин ждёт.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Приглашение. Или приказ.

Новое платье было другого оттенка — цвета увядшей розы, с вырезом, открывающим ключицы, и длинными свободными рукавами. Оно не стесняло движения, но в таком наряде хотелось держать спину прямо.

Выйдя в коридор, я поняла, что имелось в виду под «сами приведут». Каменные стены, вчера казавшиеся однообразными, теперь были отмечены едва заметными символами — будто кто-то провёл по швам между плитами светящейся пылью. Они мерцали тусклым серебристым светом, выстраиваясь в стрелки. Замок вёл меня.

Он привёл к двум массивным дубовым дверям, украшенным резными символами, которые пульсировали тем же призрачным светом. Я толкнула одну. Она поддалась бесшумно.

Передо мной открылось пространство, от которого перехватило дыхание. Библиотека Агвареса не была похожа ни на что виденное мной. Это был не зал, а лабиринт из знания. Бесконечные стеллажи из тёмного дерева уходили ввысь, теряясь в клубящемся под потолком тумане. Лестницы, приставленные к полкам, казались хрупкими и ненужными, словно книги здесь сами спускались к тому, кто их зовёт. В воздухе пахло старым пергаментом, сухими травами и… озоном, как после грозы. Тишина здесь была иной — напряжённой, словно само пространство прислушивалось.

Агварес сидел у камина, в котором плясали не оранжевые, а сине-фиолетовые огни, не отбрасывающие теней. Он сменил вчерашний строгий костюм на более простую одежду: рубашку пепельного шёлка, расстегнутую на две пуговицы у горла, где бледная кожа казалась почти фарфоровой на фоне тёмной ткани, черные брюки и высокие сапоги. Его черты казались слишком гармоничными, чтобы быть человеческими: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, которые сейчас были слегка поджаты в задумчивости. И глаза — все те же глубокие, абсолютно чёрные глаза, которые, казалось, впитывали свет камина, ничего не отражая. Его тёмные волосы, лишённые вчерашней безупречной укладки, были слегка растрёпаны, одна прядь падала на лоб, смягчая ледяную отточенность облика. В этой обстановке он казался не пришельцем, а её неотъемлемой частью, скульптурой, ожившей в лучах неземного пламени. На низком столе перед ним лежало несколько книг в потёртых переплётах.

— Ты опоздала. Впредь будь пунктуальнее, — сказал он, не глядя на меня. Его пальцы, длинные и утончённые, скользнули по корешку верхней книги. — Подойди. Выбери книгу. Ты будешь читать вслух.

Почитать? Мысль показалась абсурдной. Этот человек, способный на телепортацию и похищение людей, нуждался в чтеце? Внутри всё сжалось от недоверия.

Я подошла, стараясь, чтобы шаги не выдавали волнения. Книги были старинные, на языках, которых я не знала. Но одна, лежащая чуть в стороне, выделялась. Её переплёт был из тёмно-синей кожи, а на обложке — единственный символ, вытисненный серебром: раскрытая ладонь, из которой прорастал шип.

— Что это? — спросила я, не прикасаясь.

— История одного выбора, — его голос прозвучал ближе, чем ожидалось. Я вздрогнула — он теперь стоял в паре шагов, и я в полной мере ощутила его рост. Он был выше меня на голову, и его фигура отбрасывала на меня холодную тень. Он рассматривал моё лицо с тем же безразличием, с каким смотрел на книги. — Вернее, его последствий.

Я потянулась к другой — толстому фолианту в зелёной коже с геометрическим узором.

— Эта, — сказала я, пытаясь выдать желаемое за действительное. — Про архитектуру. Или… геометрию.

Агварес тихо рассмеялся. Звук был низким, бархатным и совершенно лишённым веселья.

— Ложь. Неумелая. Ты выбрала её, потому что она казалась самой скучной. Ты пытаешься быть неинтересной. — Он сделал шаг вперёд, и пространство вокруг сгустилось. Сейчас, вблизи, я разглядела мельчайшие детали: серебряную нить на рубашке, которая, казалось, двигалась сама по себе, и почти невидимое напряжение в линии его челюсти. — Это бесполезно. Я чувствую вибрацию твоего страха отсюда. Он гудит, как расстроенная струна. Выбирай ту, что хочешь на самом деле. Последний раз предлагаю вежливо.

Его взгляд, тяжёлый и всевидящий, висел на мне. Я сдалась. Дрожащей рукой взяла книгу с серебряной ладонью.

— Эту.

— Мудрый выбор, — в его голосе прозвучало что-то вроде удовлетворения. — Садись. Начинай читать. С любой страницы. Вслух.

Я опустилась в кресло напротив. Кожа была холодной, как лёд. Открыла книгу. Буквы плясали перед глазами, но, стоило сфокусироваться, складывались в знакомую кириллицу. Магия? Иллюзия? Неважно.

Я начала читать. Сначала робко, но потом, вспомнив, как читала Диме, голос сам собой набрал силу и ровность:

«...и когда страж спросил его, почему он выбрал такой путь, узник ответил: "Потому что я забыл вкус иного. И в этом забвении нашёл единственную свободу, доступную мне..."»

Я читала о пленнике, который вместо раскаяния в грехах уверял, что только став бандитом, почувствовал настоящую свободу от рамок. Перестал быть зависим от условностей и несправедливости общества. История была мрачной и аллегоричной.

Я углубилась в текст, почти забыв, где нахожусь. С каждой строчкой я всё больше сопереживала разбойнику. Его боль, его гнев на мир, его искажённая логика — всё это отзывалось во мне глухим эхом, заставляя сердце биться чаще. Но вместе с этим сочувствием я почувствовала странную усталость. Не физическую, а душевную. Как будто яркость моих собственных чувств понемногу гасла, передаваясь тексту, а через него — тишине, что висела в зале.