Тот, кто пьёт мои слезы

4 глава

4 глава

Вечер наступил быстро. Это время я провела в библиотеке, изучая разнообразие книг. Здесь были и классические пособия по химии, математике и физике, и приключенческие романы, и фолианты с непонятными мне символами.

Вдруг я услышала стук за окном. Там, в мире молочного тумана и серебристых деревьев, сидела большая чёрная птица с клювом цвета старой меди. Она стучала им в стекло, глядя на меня умными, почти человеческими глазами.

Когда я подошла, птица отлетела и села на ветку ближайшего дерева, продолжая наблюдать. Внизу, в саду, что-то двигалось. Фигура в простой одежде, сгорбленная над грядкой причудливых сизых растений.

Первый живой человек, которого я видела здесь, кроме Агвареса и его безэмоциональных слуг.

Мысль пришла внезапно и окрепла мгновенно: я выйду в сад.

Выйдя из библиотеки, я проигнорировала указатели, ведущие назад в комнату. Стала интуитивно спускаться все ниже и ниже по лестнице. Я не знала, куда идти, но казалось, что свобода от холодных стен всё ближе. В конце пути меня ждала темная высокая дверь.

Она оказалась не запертой. Тяжёлый дубовый створ скрипнул, выпустив на меня волну холодного, влажного воздуха, пахнущего землёй, сыростью и чем-то сладковато-терпким — словно смесью хвои и спелых яблок.

Сад был не похож ни на что виденное мной. Деревья с серебристой корой и листьями, отливающими металлом, росли в строгом, почти геометрическом порядке. Между ними цвели цветы неестественных оттенков: глубокого индиго, мерцающего как уголь, и бледно-лилового, светящегося изнутри. Туман здесь был тоньше, он стелился по земле, как жидкий дым, обнажая аккуратные дорожки из тёмного щебня.

И посреди этого сюрреалистического пейзажа копался у грядки человек. Он был высок, широк в плечах, но ссутулен, будто годы давили ему на шею. Седая щетина покрывала его щёки, а руки в грубых перчатках двигались медленно, тщательно, с какой-то ритуальной точностью.

— Новенькая, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос был низким, хрипловатым, как скрип несмазанной двери. — Думал, раньше выглянешь. Агварес сказал, ты любопытная.

Я замерла на месте, не решаясь подойти ближе. — Как вы…

— Слышал. Дверь скрипит, как душа грешника. — Наконец он поднял голову и обернулся. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, особенно вокруг глаз — тёмных, усталых, но не пустых. В них ещё теплилась жизнь, пусть и приглушённая пеплом. — Я Гаррет. Садовник. Если это можно так назвать.

— Алиса, — выдохнула я, делая осторожный шаг вперёд. — Вы… вы здесь живете?

— Уже лет двадцать, — он снова наклонился к грядке, выдёргивая сорняк с корнями. — Добровольно. Если такое вообще возможно в этом месте.

— Почему? — вопрос сорвался сам собой. Мне было отчаянно важно услышать ответ. Почему кто-то добровольно останется здесь, в этом холодном, безжизненном замке?

Гаррет выпрямился, снял перчатку и провёл рукой по лицу. На его пальцах я увидела старые шрамы и тёмное, почти чёрное пятно на тыльной стороне ладони — как будто кожа была когда-то прожжена.

— Потому что снаружи хуже, — сказал он просто. — Ты ведь видела туман? Тот, что за стеной?

Я кивнула.

— Это не просто туман. Это Граница. А за ней — Мгла. И в ней живут те, кого мы когда-то похоронили. Только они уже не спят. Они жаждут.

От его слов по спине пробежал холодок, не связанный с погодой.

— Нежить? — прошептала я.

Гаррет кивнул, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел не на меня, а куда-то в прошлое.

— Лет сорок назад они пришли в мою деревню. Из тумана. Не с криком, а с тишиной. Такая тишина, от которой кровь в жилах леденеет. Они не убивали сразу. Они… заражали. Превращали. Моя жена Лина… — его голос дрогнул, и он на секунду замолча, сжав кулаки. — Мои девочки-близняшки. Я пытался… я не успел.

Он говорил ровно, без слёз, но в этой ровности была такая бездна горя, что мне захотелось отвернуться. Я понимала это молчаливое отчаяние. Оно было знакомо.

— А потом пришёл Он. Агварес. Не с армией, не со светом. Он просто… появился. И туман отступил. Нежить рассыпалась в прах. Он спас тех, кого ещё можно было спасти. Горстку стариков, пару детей. Меня.

— Почему? — снова спросила я, но теперь вопрос звучал иначе. Почему такое существо, питающееся отчаянием, стало бы спасать людей?

— Потому что у Него есть договор, — ответил Гаррет, и в его голосе прозвучало что-то вроде горькой иронии. — С Королём. Агварес охраняет эту часть Границы от Мглы. Не дает нежити прорваться в королевство. А взамен Король позволил Ему жить здесь, в этом заброшенном дворце, который раньше был королевской охотничьей резиденцией. И… не задаёт лишних вопросов.

Пауза повисла тяжёлым одеялом. Я переваривала информацию. Агварес — не просто монстр-отшельник. Он страж. Часть какой-то хрупкой, мрачной системы.

— И вы остались с ним. В благодарность?

Гаррет горько усмехнулся.

— В благодарность? Нет, девочка. Благодарность сгорела в тот же день, когда я хоронил своих. Я остался потому, что мне некуда было идти. Потому что здесь, рядом с Ним, хоть знаешь, откуда ждать следующей беды. А снаружи… снаружи она приходит из ниоткуда. И потому что здесь тихо. И сад есть. Растения не спрашивают, почему ты жив, а они — нет.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах я увидела не жалость, а понимание. Родственное узнавание души, которая тоже потеряла всё и теперь просто существует, день за днём.

— А Он… Он просил вас служить Ему? Читать для Него? — спросила я.

Гаррет хмыкнул, снова взяв в руки тяпку.
— Мне-то зачем? У меня эмоции — как старое выдохшееся вино. Горькие, да. Но приелись Ему, должно быть, ещё лет десять назад. Нет, я тут за землю отвечаю. За то, чтобы это место… не умерло окончательно. Хоть какая-то видимость жизни.

Он махнул рукой в сторону причудливых клумб.
— Большинство этих растений — не из нашего мира. Они из Мглы или из тех мест, что по ту сторону Границы. Но они живые. Им нужен уход. А иногда… иногда они цветут.