Тот, кто пьёт мои слезы

8 глава

Тишина в библиотеке после его вопроса повисла напряженная. Я смотрела в страницы книги, но буквы расплывались в цветных пятнах. Воздух, ещё секунду назад наполненный теплом от камина и моих слов о любви, теперь казался ледяным и разрежённым. Каждый нерв в теле звенел от его прикосновения, от вопроса, от собственного предательского молчания.

Агварес не настаивал. Он откинулся в кресле, его профиль в свете синего пламени был высечен из мрамора — прекрасный, непроницаемый, отстранённый. Но напряжение в линии его плеч, в сцепленных на коленях пальцах выдавало его. Он ждал. Не ответа — того, что последует дальше.

Я сделала глубокий, почти судорожный вдох, пытаясь вернуть контроль над дрожащими руками. Книга была моим щитом. Я опустила взгляд на страницу и заставила голос звучать, ровно, механически продолжая читать о любви и клятвах.

Когда я наконец замолчала, закончив главу на самой банальной ноте воссоединения, в зале воцарилась тягостная пауза.

-На сегодня достаточно, — произнёс он, не глядя на меня. Он махнул рукой в сторону двери.

Я молча встала и покинула библиотеку, по знакомым коридорам вернулась в свои покои. Закрыв дверь, я обняла себя руками в попытке унять внезапно возникшую дрожь. Мысли метались в голове ранеными птицами. Но одно было ясно точно: я попала в опасную игру. То, что я испытывала к Агваресу, не поддавалось объяснению. Какая-то больная, возникшая на фоне необоснованных фантазий привязанность.

Вечером служанка принесла письмо. На светлой бумаге ровным почерком были выведены три слова: "После заката. Беседка".

Сердце забилось с удвоенной силой. Разум кричал, что нельзя соглашаться, это опасно. Но меня тянуло туда с небывалой силой, будто сегодня меня будет ждать там не бессмертное существо из другого мира, а утерянная частичка души...

Темнота в саду была иной, чем в замке — живой, дышащей, полной сказочного блеска серебристой листвы. Воздух, холодный и влажный, пахнул ночными цветами и чем-то металлическим, как будто перед грозой. Он ждал в беседке. Не сидел, а стоял, прислонившись к резной колонне, сливаясь с тенями. Только бледность его лица и свет, пойманный в тёмных глазах, выдавали его присутствие. На нём не было плаща, только тёмная рубашка с расстёгнутым воротом.

Я остановилась у края каменной площадки, не решаясь сделать последний шаг под сень плюща. Моё сердце колотилось так громко, что казалось, его отзвуки расходятся по спящему саду.

— Я не был уверен, что ты придёшь, — произнёс он. Его голос в ночной тишине звучал глубже, бархатистее.
— Я и сама не была уверена... — тихо ответила я, не двигаясь с места.

Он тихо рассмеялся — сухой, короткий звук, в котором не было веселья.

-Подойди, полюбуйся со мной на луну. - сказал Агварес.

Я сделала шаг. Ещё один. И вот мы рядом, стоим и смотри на луну, необычайно яркую и прекрасную. Она завораживала.

-Красиво, да? - задумчиво спросил мужчина.

Я повернула голову и посмотрела на него. В лунном свете Агварес выглядел ещё загадочнее, ещё драматичнее. Светлая кожа, темные небрежно вложенные волосы, прямой нос и тонкие губы. А эти глаза...

-Да... - проговорила я, не в силах оторвать взгляд от этого лица.

Агварес повернулся ко мне, наши глаза встретились. Секунда молчания длилась вечность.

Неожиданно его рука коснулась моей щеки, медленно спускаясь к шее.

-Я должен сказать тебе, что есть ещё один способ передачи энергии. Более сильный, более рискованный.

Рука спустилась ниже, мужчина провел пальцами по моей ключице, касаясь легко, почти невесомо.

-И что же это за способ? - спросила я на выдохе, пытаясь побороть дрожь, вызванную то ли страхом, то ли чем-то иным, более опасным...

Агварес положил руку мне на талию и притянул ближе. Я положила руки ему на грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами.

-Близость. - прошептал, приблизившись к моему уху. - Близость между мужчиной и женщиной...

С этими словами он накрыл мои губы своими. Поцелуй был страстным, жадным. Я положила руки на его шею, чтобы удержаться на подкосившихся ногах. Робко подалась навстречу, отвечая на поцелуй. Я хотела этого. Пусть позже буду жалеть, но сейчас внутри горела невыносимая жажда.

Всё вокруг — холодный сад, далёкую луну, тяжёлый туман за стеной — перестало существовать. Существовали только его губы, холодные и требовательные на моих, и огненный вихрь, который этот контакт разжёг у меня в груди.

Это не было похоже ни на что из моего прошлого опыта. Это было не обменом нежностями, а столкновением. Волна его голода, древнего и всепоглощающего, накрыла меня с головой. Но вместе с ней хлынуло и нечто иное — ослепительно яркая, неоформленная вспышка моего собственного ответа: растерянность, испуг, и под ними — горячий, стыдливый, непреодолимый отклик. Он впитывал это всё, его поцелуй становился глубже, жестче, будто он пытался выпить меня до дна.

И я… я позволяла. Руки сами собой вцепились в его волосы, втягивая его ещё ближе. Дистанция, которую я пыталась создать, рассыпалась в прах. Между нами не осталось ничего — ни страха, ни долга, только эта первобытная, всесокрушающая связь.

Он был первым, кто оторвался. Но это не было отступлением. Его руки скользнули с моей талии вниз, под колени, и в следующее мгновение я уже не стояла на земле, а была на его руках, прижата к груди.

-Ты… — я начала, но он прервал меня поцелуем, коротким, властным, не оставляющим места для слов.

-Молчи, — прошептал он против моих губ, и в его голосе не было прежней ледяной отстранённости. Там бушевала буря — голод, ярость, желание и что-то ещё, более тёмное и неумолимое. — Слова сейчас не нужны.

Он развернулся, и беседка, луна, сад — всё исчезло в вихре искажённого пространства. Воздух загудел, в глазах потемнело, и ощущение свободного падения сменилось мягким приземлением на что-то прохладное и твёрдое.

Я открыла глаза. Мы были в другой комнате. Не в моих светлых, нейтральных покоях. Это было его логово.