Тот, кто помнит

Глава 3: Где снег помнит имена

Дверь гостиницы отворилась с тихим, но глубоким звуком.

Гаррет шагнул внутрь, стряхивая с плеч серый снег. Он замер на секунду у порога.
Его встретил запах — будто знакомый. Тёплый, обволакивающий, но не родной. Скорее, как призрак бабушкиного дома из далёкого детства: старая ваниль, выцветшая медь, чай с лесными травами и лёгкая кислинка, будто кто-то забыл в кладовке ящик осенних яблок.
Гаррет немного поморщился, но шагнул дальше.

Он провёл взглядом по холлу.
Слева — зеркало, старое, с трещиной в углу, как будто кто-то однажды в ярости швырнул в него что-то тяжёлое, но не добил.
Справа — диван, бордовый, бархат вытерт до основы, особенно там, где обычно сидят. Кто-то проводил здесь много времени.
Свет — тёплый, приглушённый. Напоминал ту самую лампу, что ставят у кровати пожилые люди.
Но тишина была неестественная. Ни скрипа половиц, ни радио на фоне, ни тиканья часов.
Воздух гудел едва слышно — кондиционер или вентиляция.
И всё равно казалось: комната слышит и дышит. Тяжело, скрипуче и жутко...

Гаррет не заходил в помещения «просто так». Привычка. Глаз отметил всё:
Камер нет. Кнопки вызова — тоже. Только старый колокольчик над дверью, вычищенный до блеска, — не вписывался в обшарпанный фасад.
И фигура.
Женщина. Стояла у стойки, но в полумраке больше напоминала тень.
Ни движения, ни жеста — только взгляд. Холодный, блёклый.

Он не спешил. Детектив никогда не спешит. Даже если сердце отбивает тревогу где-то под рёбрами.

— Добро пожаловать, — сказала женщина.

Говорила она тихо, вкрадчиво — почти ласково, как с новым постояльцем, которому рады, но не слишком навязчиво. Но в голосе было что-то ещё.
Словно она уже знала его. Не понаслышке — лично.
Гаррет уловил это сразу.
Слишком спокойна. Слишком точна.
Так не говорят с незнакомцами.

Она стояла за стойкой, словно была её частью — не просто женщина, а деталь интерьера.
Собранные волосы, спокойная осанка, кардиган. На груди — потёртый значок с простым именем: «Мэри».

— Один?
— Временно, — отозвался он.

Он ответил громко и чётко — на автомате, как привык, когда нужно заявить о себе.
Звук в тишине прозвучал слишком резко, словно нарушил покой.
Гаррет тяжело выдохнул, взгляд скользнул по помещению.
— Пока не найду Рейчел... — пробормотал он уже тихо, шёпотом, для себя.
И сам же мысленно продолжил:
— Если она здесь. А если нет — уйду.

Она раскрыла книгу. Её руки двигались медленно, точно.
Гостевая книга была старая. Нет — древняя. Чернила на страницах будто впитались в саму плоть бумаги.

— Пожалуйста, впишите имя. Только для порядка. Иногда гости... забываются.
Сказано было с ласковой усмешкой.

Гаррету не понравилось слово «забываются».

Он посмотрел на неё. Долго.
В её лице не было ни страха, ни давления — только ожидание.

Он покачал головой.

— Я плачу наличными. Ненадолго. Просто оставлю сумку.
— Конечно, — мягко сказала она. И даже это «конечно» прозвучало как уступка в игре.

Она лёгким жестом убрала книгу.

— Второй номер. Направо по коридору. Ключ в двери. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

— Я тоже, — сказал Гаррет и прошёл мимо неё.
Плечом почувствовал, как воздух возле стойки стал плотнее. Или Гаррет уже сильно устал, и его мозг начал играть с пространством...

Мужчина прошёл по коридору. Пол под ногами мягко скрипел.
Он шёл медленно, осматривая стены: старые обои с выцветшим рисунком, едва заметная трещина, где-то сквозняк. Всё выглядело… приемлемо.

Дверь с номером 2 стояла открытой.
Он толкнул её пальцами и вошёл.

Комната встретила его тишиной.
Пахло вымытым полом, старой сосной и мятным мылом.
Обстановка — простая: односпальная кровать с туго заправленным покрывалом, платяной шкаф, тумбочка с засохшей розой в бутылке. На подоконнике — маленький чайник.

Он провёл ладонью по спинке стула. Рука осталась чистой и в душе он этому порадовался.
Старое — да. Но чистое.

Он бросил сумку на кровать и замер. Прислушался к себе.
Если она здесь… я её найду. И мы уедем. Всё просто и ясно. Без лишних действий.

Ещё раз глубоко вдохнул и вышел в холл.

Женщина всё ещё стояла за стойкой. Казалось, она даже не пошевелилась.
Глаза её были всё такими же ровными. Улыбка — всё такой же мягкой.

— Вы… знаете, как меня зовут? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо.

Она немного склонила голову.
В её взгляде промелькнула тень — не удивление, а как будто лёгкая жалость.

— Но вы же не вписали своё имя.
— Да. — Он кивнул. — Логично.

И в этот момент ему стало не по себе.
Не от её слов — от того, как естественно она их произнесла.
Что-то похожее он уже видел, когда был в психиатрической больнице по одному из дел.
Санитар тоже говорил так же мягко — с парнем, который был очевидцем по делу, которое он расследовал.

Он вышел из гостиницы, захлопнув за собой тяжёлую деревянную дверь. Колокол над входом едва звякнул, словно нехотя.
Холод ударил в лицо.
Зима была здесь особенной — не хрупкой, не скользкой, как в его воспоминаниях, а плотной, оседающей на плечи грузом.
Серый снег всё ещё падал. Мягко, лениво.

Гаррет остановился на крыльце и глубоко вдохнул. Руки, почти не думая, потянулись к карманам — левый, правый, внутренняя подкладка куртки.
Пусто.

Он усмехнулся про себя. Старая привычка.
Он бросил курить, когда начал встречаться с Рейчел. Она не любила запах табака.
Сказала, что хочет, чтобы он жил долго. Чтобы его лёгкие не звучали, как ржавый аккордеон.
Он тогда всерьёз занялся бегом, спортом, начал вставать рано.

А теперь вот снова стоял под снегом и шарил в пустых карманах — будто вернулся в своё старое, уставшее тело.