Тот, кто пришел из пламени

Пролог: Последний закат преисподней

Тронный зал Вельзевула горел.

Это не было сравнением - багровое пламя лизало колонны из обсидиана, плавило витражи, на которых были изображены победы древних легионов.

Чёрный дым сворачивался в спирали и уползал в отверстия потолка, похожие на зрачки мёртвого исполина. Запах палёной плоти, серы и горечи - того особого запаха, который остаётся, когда рушится тысячелетняя династия, - наполнял каждый закуток.

Аббадон стоял у подножия Трона, вросшего в пол из спёкшейся магмы. Его три пары глаз смотрели вперёд, где десятки мятежных маршалов уже ломали последнюю линию обороны - живую стену из цепных големов, скованных из душ предателей. Скрежет металла, вопли, треск ломаемых костей. Война пришла в самое сердце.

- Ваше сиятельство, - голос Аббадона (если скрежет раскалённых цепей можно назвать голосом) прозвучал в голове того, кто сидел на Троне. - С южного крыла прорвались. Гвардия Бельфегора перебита. Приказывайте отступление.

Вельзевул, Владыка Девяти Кругов, Повелитель Мух и Огня, сидел на своём месте, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. Это был уже не тот грозный властелин, перед которым трепетали все семь князей тьмы. Перед Аббадоном сидел старик - измождённый, с провалившимися щеками и тусклыми глазами, в которых вместо бешеного пламени тлели лишь оранжевые угольки.

- Отступление? - Вельзевул усмехнулся, обнажив жёлтые клыки. - Куда, Аббадон? Восьмой круг захвачен. Девятый - они уже на подступах. Ад заканчивается. Элигор придумал новое оружие, старый пёс. Он научился вырезать душу из тела, не убивая тело. Ты понимаешь? Теперь его воины - это те, кто был нашими союзниками вчера. Они помнят всё, но любят только его.

Пёс промолчал. Он знал. За последние семьсот дней он видел, как пали пятеро из семи князей. Как Веспер, Повелитель Лжи, преклонил колено перед Элигором. Как Азмадэй, Хранитель Врат, был распят на собственных воротах. И теперь очередь Вельзевула.

- Где мой сын? - спросил вдруг Повелитель, и в его голосе проскользнуло нечто, чего Аббадон никогда не слышал прежде. Страх за другого. Любовь. Это было так неуместно в аду, что пёс даже замешкался с ответом.

- В северной опочивальне. С кормилицами.

- Приведи его. Сюда.

- Сюда, сиятельство? - в голосе Аббадона скрежетнуло удивление. - Здесь уже через несколько минут будет Элигор.

Вельзевул поднялся. Он держался прямо только усилием воли - Аббадон видел, как дрожат его колени, как тонкая струйка ихора течёт из разорванного бока (рана, нанесённая три дня назад во время битвы у Мостов Вопля, не заживала - потому что её причинило оружие из чистого отрицания). Но глаза Повелителя загорелись. Ненадолго. Но загорелись.

- Именно поэтому, - сказал Вельзевул. - Элигор не должен его найти. Слушай меня, старый пёс. Я заключал тебя в кузне, когда твоя плоть ещё была мягкой. Я дал тебе три сердца, три пары глаз и одну цель - защищать династию. Теперь цель меняется.

Аббадон замер.

Такого он не слышал никогда за тысячу лет.

Клятва есть клятва. Её нельзя изменить, иначе разрушится сама суть пса.

- Я снимаю с тебя слово о защите трона, - произнёс Вельзевул, и в его голосе зазвучала древняя магия - та, что творит реальность. - Теперь твоя единственная клятва - Лазурит. Мой сын. Ты будешь беречь его не как наследника. Ты будешь беречь его как дитя. Ты умрёшь ради него. Ты убьёшь ради него. Ты предашь ради него всё, что знал. Клянёшься?

- Клянусь, - выдохнул пёс. Из его пасти вырвался не дым, а чистый, прозрачный пар - так выходят души в момент нерушимой клятвы.

- Хорошо, - Вельзевул шагнул вниз по ступеням. Каждая ступень была высечена из ребёр поверженного бога, которого Владыка убил в начале времён. - Теперь ступай. Забери его. Отведи в мир, куда Элигор не сможет проникнуть. Я дам вам время.

- Верхний мир? - Аббадон даже отшатнулся. - Сиятельство, это запрещено. Узы Ада не позволяют... мы сгорим на переходе.

- Ты - нет, - Вельзевул улыбнулся, и улыбка эта была жуткой - в ней не было злобы, только страшная, всепожирающая нежность. - Ты был выкован не только из огня, но и из глины. Материя твоего тела переход выдержит. А ребёнок - он чист. Он ещё не принял скверну. Он пройдёт. Но ты должен спешить.

В этот момент центральные врата тронного зала взорвались. С грохотом, похожим на апокалипсис, внутрь влетели два голема, разлетаясь на куски.

В проёме стоял ОН.

Элигор, падший маршал. Был прекрасен, как утро над Содомом, и смертоносен, как вечер полного затмения. Его доспехи состояли из миллионов чешуек, каждая из которых была живой - они шевелились, переливались всеми оттенками боли и наслаждения. В руке - копьё из чистого сгустка тьмы, той самой, из которой рождаются чёрные дыры.

- Вельзевул, - голос Элигора звучал как струна, натянутая до предела. - Ты проиграл. Отдай Печать. Отдай сына. И я дарую тебе быструю смерть.

Вельзевул рассмеялся.

Впервые за столетия он смеялся по-настоящему - без коварства, без издевки, с чистой, мальчишеской радостью человека, который только что выиграл главную партию, хотя и проиграл всё остальное.

- Элигор, - сказал он, делая шаг вперёд. - Ты думал, что победил, когда перерезал глотку моей жене? Когда отравил моих генералов? Когда купил моих советников? Ты ошибался. Главную битву ты проиграл.

Он поднял руку. На ладони загорелся символ - Пустой Трон, знак власти над всем адом. Элигор жадно сузил глаза.

- Печать! Отдай её!

- Возьми, - и Вельзевул швырнул символ не в Элигора, а прямо в пол. Печать упала, прожгла обсидиан и ушла в глубину, туда, где течёт основа мироздания.

- Что ты сделал?! - закричал Элигор. - Она уйдёт в Ничто! Без неё престол будет пуст, и никто не сможет править! Ад погрузится в хаос!

- Именно, - улыбнулся Вельзевул. - Именно. А пока ты будешь искать её в Ничто, мой сын будет далеко. Очень далеко.

- Аббадон! - рявкнул Элигор, наконец увидев пса, который уже начал отступать к боковому проходу. - Убей его! Вельзевула!