Тот, кто пришёл из завтрашнего дня (1-5части)

Глава 20: Незримая тень

***

Москва пробуждалась в привычной утренней суете: прохожие торопливо шагали по булыжникам мостовой, гремя подошвами по влажному после ночи камню. Из подворотен доносились голоса дворников, лениво сметающих остатки вчерашнего дня, на перекрёстках уже стояли мальчишки с охапками газет, выкрикивая громкие заголовки: «Пятилетка в четыре года!», «Передовой рабочий завода „Серп и молот“ награждён орденом Ленина!». Возле булочной выстроилась очередь, в воздухе пахло свежим хлебом, ещё горячим, с запечённой корочкой, которую хотелось сломать пальцами и сразу попробовать.

Мирослав шагал рядом с Николаем, сгорбившись в своём простом пиджаке, застёгнутом на все пуговицы, будто защищаясь от утреннего холода. Но не в погоде было дело — холодным было чувство внутри. Оно прочно засело в груди, в самых рёбрах, не давая дышать свободно. Чувство тревоги, навязчивой и глухой, которую не стереть, как досадное пятно.

— Сегодня людей много, — Николай посмотрел на улицу, потом перевёл взгляд на Мирослава. — Вы молчите. Всё в порядке?

Мирослав кивнул, но взгляд его был сосредоточен на прохожих. Глаза метались, выхватывая лица. Омега в тёмном пальто —, скорее всего, служащий. Альфа в кепке, придерживающий за руку ребёнка — несомненно, рабочий. Но тот человек у угла, что лениво курил, опершись плечом о стену, казался слишком внимательным. Или это игра воображения?

— Просто не выспался, — ответил он, заставляя себя отвлечься.

Паника — последнее, что ему сейчас нужно. Спокойствие. Выдержка.

— Нервы, — сказал Николай с лёгкой улыбкой, вглядываясь в его лицо. — Это нормально. Особенно в первые дни. Здесь… строгая среда. Вы привыкнете.

Привыкнете. Это слово задело Мирослава. Можно ли привыкнуть к ощущению, что за тобой наблюдают? Можно ли свыкнуться с мыслью, что, возможно, твоя жизнь уже не принадлежит тебе, что ты уже — не просто врач, а фигура в чьей-то незримой игре?

Всё ещё ощущая внутреннее напряжение, он шагал дальше. К больнице. К тому месту, которое могло стать для него либо убежищем, либо ловушкой.

«Нужно быть внимательнее. Если меня действительно проверяют, значит, я кому-то интересен. А интерес здесь – вещь опасная».

Мирослав почувствовал, как внутри нарастает странное беспокойство. Он не мог сказать точно, в чём дело, но что-то в этом утре казалось неправильным. Москва жила своей жизнью – из окна булочной доносился запах свежего хлеба, газеты на прилавках сообщали о ходе пятилетки, во дворах играли дети, а где-то вдалеке слышался громкий голос, объясняющий правила новой трудовой дисциплины.

Но за всем этим привычным фоном было нечто другое. Незримое.

Он поймал боковым зрением движение – тёмная фигура на противоположной стороне улицы. Достаточно далеко, чтобы остаться незаметной, но достаточно близко, чтобы он отметил её присутствие. Сначала решил, что просто прохожий. Но когда они свернули за угол, и силуэт вновь появился в отражении витрины магазина, внутри у Мирослава что-то сжалось.

Случайность? Совпадение? Или…

Он слегка замедлил шаг, позволяя Николаю немного уйти вперёд.

– Ты чего так смотришь? – вдруг спросил тот, уловив его напряжение.

– Да так, – Мирослав быстро собрался. – Просто думаю.

Николай пожал плечами и продолжил разговор о новом пациенте, но Мирослав уже почти не слушал.

«Если меня действительно проверяют, значит, я кому-то интересен. А интерес здесь – вещь опасная».

Мирослав сделал вид, что внимательно изучает заголовки газет, но на самом деле его внимание было сосредоточено на реакции Николая. В руках он машинально сжимал монету, будто это помогало удержаться в рамках спокойствия.

Каждое слово сейчас важно.

— Николай, скажите честно, у нас в больнице есть кто-то из НКВД?

Николай моргнул, словно вопрос выбил его из привычного ритма. Потом тихо усмехнулся:

— Вы о чём? Конечно, есть. В каждой государственной больнице есть «наблюдатели». А почему спрашиваете?

Мирослав перевёл взгляд на него, задержавшись чуть дольше, чем положено для обычного разговора.

— Интересуюсь. Кажется, кто-то слишком внимательно следит за мной.

Николай перестал улыбаться. В его взгляде мелькнуло что-то, чего раньше Мирослав в нём не видел — осторожность. Он медленно отвёл глаза, сделав вид, что наблюдает за проходящими мимо людьми, а затем, понизив голос, заговорил:

— Вас предупреждали?

— Допустим.

— Тогда это либо хорошая новость, либо очень плохая.

Напряжение повисло в воздухе. На мгновение показалось, что утренний гул улицы стих, как будто город тоже прислушивается.

Он знает больше, чем говорит.

Николай, казалось, собирался что-то добавить, но передумал. Мирослав отметил, как тот слегка напрягся, сжал плечи. Он знал, что сейчас на чаше весов лежит что-то большее, чем простой разговор.

— Вам не кажется, что в последнее время стало больше подозрений? — наконец сказал Николай, подбирая слова с осторожностью.

Мирослав сделал вид, что не уловил скрытого смысла, но внутри напрягся ещё больше.

— В каком смысле?

— В том, что вопросы не всегда остаются без последствий.

И снова тишина, только шум города вокруг.

Мирослав кивнул, будто соглашаясь с чем-то очевидным, но внутри уже знал: этот разговор был не просто обменом словами. Это был тест.

И он ещё не решил, кто именно кого сейчас проверяет.

Переулок встретил их глухой тишиной, нарушаемой лишь гулким эхом шагов. Мирослав и Николай шли быстро, но без спешки — слишком быстрый шаг выдаёт напряжение, а напряжение выдаёт страх.