Тот, кто пришёл из завтрашнего дня (1-5части)

Глава 21: Испытание

***

Мирослав вошёл в кабинет, задержав дыхание. Воздух был пропитан знакомыми запахами — карболка, лекарственные настойки, старые бумаги, впитавшие десятки таких же утра. Но теперь это пространство больше не казалось ему защищённым.

Он заставил себя сделать несколько медленных вдохов, подойдя к столу. Всё вроде бы на месте. Но взгляд тут же зацепился за бумаги.

«Опять?..».

Чуть сдвинуты, словно кто-то пробежался по ним взглядом и не слишком старался вернуть на место.

Мирослав провёл пальцами по краю, по краям листов — чужих следов, конечно, не осталось. Только ощущение чужого присутствия.

«Они были здесь».

Или он начинал сходить с ума.

Он резко поднял голову, услышав шаги за дверью. Тяжёлые, уверенные.

Дверь открылась.

Иван Петрович Карпов.

Альфа, старший врач, чьи взгляды были колки, а слова — жёстки. С самого первого дня Мирослав чувствовал его недоверие. И сейчас, когда Карпов стоял на пороге, осматривая его кабинет как свою территорию, это ощущение только усилилось.

— Рано пришли, — произнёс Карпов, и в его голосе чувствовался скрытый подтекст.

Мирослав не отвёл взгляд.

— Работа не ждёт.

Карпов медленно шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Его взгляд скользнул по столу, по бумагам. На секунду задержался.

— Ну что, Миргородский, готовы к работе? Или вам ещё адаптироваться надо?

Мирослав, не поднимая глаз, продолжал сортировать инструменты, его пальцы двигались методично, без лишней суеты.

— Готов, Иван Петрович. Я уже сказал — мне не нужно время на раскачку.

Карпов ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было и тени доброжелательности.

— Смело. Но знаете, что меня беспокоит? — его голос был ровным, спокойным, но в глубине звучало едва уловимое напряжение. — Вы ведёте себя слишком… уверенно. Новичок должен быть тише воды, ниже травы. А вы — будто в своей тарелке.

Мирослав спокойно отложил инструмент, посмотрел на Карпова, его взгляд был таким же ровным, как тон голоса.

— Я просто делаю свою работу.

Карпов прищурился, делая шаг ближе, сократив расстояние между ними.

— Вот именно. И мне интересно, откуда у вас такие знания. Кто вас учил?

Мирослав чувствовал, как напряжение в воздухе стало осязаемым. Карпов говорил без обвинений, но в его тоне слышался едва скрытый скепсис. Он не просто пытался выяснить правду — он проверял.

Мирослав медленно вдохнул, удерживая взгляд, не позволяя себе ни малейшей неуверенности.

— Вы хотите спросить, почему я так хорош?

Карпов хмыкнул, слегка склонив голову, словно бы изучая его ещё пристальнее.

— Нет, — произнёс он тихо, — хочу понять, не слишком ли вы хороши.

Мирослав чувствовал, как что-то сжимается внутри. Это был не просто разговор между коллегами. Это было предупреждение.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул медбрат, молодой, с красными от утреннего мороза щеками. Он торопливо поправил халат, бросил взгляд на обоих врачей и сообщил:

— Товарищи врачи, у нас пациент. Мужчина, 60 лет, сильная зубная боль. Запущенный кариес. Что делать?

Карпов тут же повернулся к Мирославу, хищно улыбнувшись.

— Ну что, доктор, ваш выход. Посмотрим, как вы работаете.

В голосе Карпова звучал явный вызов. Он не просто хотел оценить работу нового врача — он ждал момента, когда сможет ткнуть в любую ошибку, в любую неуверенность. Мирослав это понимал.

Он чувствовал, как холодеет внутри. Это был не просто первый пациент — это был тест. Если он покажет себя слишком опытным, Карпов снова сделает вывод, что он «слишком хорош». Но если начнёт тянуть время, показывая неуверенность, то окончательно потеряет уважение.

На мгновение он позволил себе задержать дыхание, словно проверяя, насколько стабилен его собственный пульс. Затем кивнул, коротко и без лишних слов.

— Ведите в процедурный, — сказал он.

Голос был ровный, уверенный, без намёка на сомнение. Он не смотрел на Карпова, но чувствовал его пристальный взгляд.

Всё, что оставалось теперь — сделать свою работу.

***

Пациент сидел на жёстком деревянном кресле, стиснув подлокотники, словно мог удержаться за них от боли. Лицо его дёргалось, покрывалось испариной. Он скрипнул зубами, едва Мирослав прикоснулся к воспалённой десне.

Инструменты в его руках казались пережитком прошлого. Тупые зондирующие иглы, клещи, которые больше походили на орудие пытки, чем на медицинский инструмент. Всё это выглядело так, словно стерильности здесь и в помине не было. Но Мирослав уже держал в руках подобные инструменты, знал, как свести к минимуму боль и страдания.

Карпов стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, с лицом, на котором застыло откровенное ожидание ошибки.

— Мужчина, как давно у вас болит? — ровным, уверенным голосом спросил Мирослав, не отрывая глаз от работы.

— Третий месяц… Уже есть не могу… — ответ прозвучал сквозь стиснутые зубы, голос сиплый, натянутый от боли.

— Почему сразу не пришли?

Пациент попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой.

— Да кто тут лечит? Либо вырвут, либо всё хуже станет…

Мирослав не отреагировал сразу. Он заставил себя глубоко вдохнуть, чтобы не выдать раздражения, хотя в груди неприятно сжалось. Всё это было правдой — медицина здесь, в этом времени, напоминала полуслепого великана, который крушил больше, чем спасал.