Тот кто смотрит

Глава 20.

Город просыпался. Воздух стал тяжёлым, как перед бурей, а небо повисло низко, пряча солнце за плотным серым покрывалом. Даже деревья вдоль дороги казались неприродно неподвижными, словно что-то предостерегало их от лишнего движения. В воздухе ощущалось нечто невидимое — тревога, что просачивалась сквозь щели старых домов, как холод из могилы.Улицы были пусты. Только ветер играл забытыми листовками на доске объявлений и шуршал о фонарные столбы, издавая странные звуки — будто кто-то шептал.В доме на окраине, где жили Лили с мамой, тоже было тихо. Лишь тиканье часов и приглушённое дыхание.
Нора сидела у окна, глядя в никуда, а Лили стояла посреди комнаты, ощущая, как что-то надвигается. Её мать в последнее время была слишком молчалива. Слишком напряжённая. И сейчас она казалась готовой сказать нечто, чего Лили боялась услышать.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — наконец сказала мама. Её голос был тихим, но твёрдым, будто каждое слово весило тонну.

Я не двигалась. Я почувствовала, как всё внутри сжалось.

— Это о твоем отце, — продолжила мама. — Настоящем отце.

Пауза повисла в воздухе, как гром перед молнией.

— Ето Винсент. Он… мы познакомились много лет назад, после того, как я уехала из Грейвена. Я не сразу его узнала. Я была молодой, растерянной. А он умел быть другим. Спокойным. Харизматичным. Некоторое время мне казалось, что я нашла кого-то, кто понимает меня.

Мама глотнула воздух, будто её собственные слова душили её.

— Но потом всё изменилось. Я начала замечать вещи… его холод, отсутствие эмоций, вспышки ярости. Я узнала, что он уже был женат. И что его жена умерла при странных обстоятельствах.

Она опустила глаза.

— Я сбежала, Лили. Сбежала, когда поняла, что внутри него — пустота. И узнала, что жду тебя.

— Нет… — прошептала я. — Ты шутишь?

— Я бы хотела. Но ты должна знать. Потому что он вернулся. И он знает о тебе.

Я почувствовала, как в груди что-то сжимается, а потом расправляется — словно волна горячего воздуха пробежала по телу.

— Ты знала. Всё это время ты знала, кто он такой… — мой голос задрожал, но уже не от страха — от злости.

— Я хотела тебя защитить…

— Ты лгала мне всю жизнь! — вскрикнула я, сделав шаг назад, словно мама могла меня ударить. — Ты вернулась сюда, в этот чёртов город? А я что просто часть твоего побега?

Нора молчала. В её глазах стояли слёзы, но она держалась.

— Я была юной… — прошептала она. — И осталась один на один с монстром, который притворялся человеком. Я боялась, что он заберёт тебя. Я боялась, что он сломает тебя так же, как пытался сломать меня.

— А ты подумала, как мне теперь с этим жить? — мой крик был почти истеричным. — Все эти ночи, когда я чувствовала, что что-то не так, когда снились кошмары… Теперь я понимаю почему! Это всё было во мне всё это время!

Нора вскочила с места.

— Послушай! Ты — не он! Никогда им не станешь! Я видела, как ты растёшь. Ты добрая. Ты сильная. У тебя есть сердце — то, чего у него никогда не было. Он может быть твоим отцом по крови, но ты — не его тень.

Я стояла, дрожа, сжав руки в кулаки. Затем, медленно, её взгляд изменился. В глазах появились слёзы.

— Мама… я… — мой голос сорвался. — Я не знаю, что мне делать со всем этим…

Мама подошла ближе, осторожно, словно к раненому зверю.

— Тебе не нужно справляться с этим одной. Я рядом. Всегда была. Даже если ошибалась.

Я не выдержала — обняла её крепко, почти с отчаянием.

— Я ненавидела тебя… секунду, — прошептала я. — Но сейчас я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы мы были в безопасности.

— Мы будем, — сказала мама, обнимая меня ещё крепче. — Обещаю.

За окном снова поднялся ветер. Ночь стекала по крышам, словно старая кровь,
что так и не смогла смыться с годами.
Город дышал шрамами,а каждый камень под ногами помнил.В воздухе — привкус имён,забытых, но не стертых.В окнах — тени,что замерли в ожидании снова ожить.
Лили сидела молча.Слёзы высохли, а злость — нет.Но под пеплом боли зрело нечто новое:не месть — сила.Не страх — решимость.И пусть её мир изменился,
и правда стала ножом,она поднялась.
Потому что тьма может давить,
может шептать,может звать тебя дочерью —но она никогда не станет твоей кровью,
если ты сама не позволишь.