Тот кто смотрит

Глава 21.

«Правда — это не всегда свет. Иногда это глубокая, удушающая тьма.»

Саймон стоял в кабинете, где запах старого дерева смешивался с чем-то тяжёлым, металлическим, почти как ржавчина. Или кровь. Свет лампы мигал. Винсент сидел за столом, будто ничего не произошло. В его руках — старая фотография. На ней — молодая женщина с тёмными волосами. Мать Саймона.

— Ты не мой сын, — произнёс Винсент внезапно, даже буднично.

— Что? — голос Саймона разрезал тишину, как лезвие.

— Я тебя вырастил. Но не создал. Твоя мать… она предала меня. Она принесла в мой дом ложь.

Взгляд Винсента не был злым. Он был… пустым.

— И что ты сделал? — Саймону стало трудно дышать.

— Исправил. Как всегда. Я не оставляю несовершенства. Не оставляю тех, кто… предаёт суть.

— Ты её убил. — Слова, которые раньше казались невозможными, вдруг стали единственной правдой.

Винсент улыбнулся. Неторопливо. Тихо. Так, как улыбаются люди, наблюдающие за собственной охотой.

— Она хотела, чтобы я был другим. Но тьма — она внутри. Она как старая песня — возвращается, когда ночь становится глубже.

— И ты просто…

— Очистил. — Винсент наклонился вперёд. — И вот что интересно, Саймон… Лили — моя. Моя кровь. Моё наследие.

Саймона затрясло. Не от холода. От глубокого, животного страха.

— Что ты хочешь с ней сделать?

— Пробудить. Она ещё не знает, кем является. Но она моя.

Его глаза сверкали болезненным восхищением, как у человека, который смотрит не на дочь, а на шедевр, созданный из боли и контроля.

— Ты сумасшедший… — прошептал Саймон.

— Нет. Я — очищение. А ты — лишний, как был всегда.

Саймон отступил на шаг. Сердце колотилось, как у загнанного зверя. То, что он только что услышал, не укладывалось в голове. Но в глазах Винсента не было лжи. Там была лишь бездна — тихая, холодная, беспощадная.

— Лили никогда не будет твоей.

Винсент молчал. Его лицо дёрнулось. На миг — короткий, как лезвие бритвы — в нём мелькнуло что-то человеческое. Но это мгновенно исчезло.

— Она — моё отражение, — прохрипел он. — Она рождена из той же тьмы, что и я. Ты этого не поймёшь. Ты — подделка. Ошибка.

Саймон сорвался с места первым. Не думал. Не планировал. Просто — бросился вперёд и ударил. Его кулак попал в челюсть Винсента с глухим звуком. Тот пошатнулся назад, но мгновенно среагировал, схватив Саймона за горло.

— Довольно! — прорычал Винсент. — Я создавал порядок. А вы все — рушыли.

Саймон извивался, вывернулся, и в следующий момент в его руке оказался нож — складной, карманный, который он всегда носил с собой. Наугад, в панике, он полоснул лезвием по рёбрам Винсента. Тот завыл — не от боли, а от бешенства. Его глаза стали безумными, расширенными, стеклянными. Кровь медленно просачивалась сквозь рубашку, но он не остановился.

— Теперь ты это сделал… — прошептал Винсент. — Теперь и ты сломал что-то во мне.

Он снова бросился на Саймона. Тот успел лишь отклониться — но этого было недостаточно. Удар тяжёлым предметом — то ли книгой, то ли металлической лампой — попал ему по голове.Тьма растворилась перед глазами. Мир исчез, как сломанное радио.Последнее, что Саймон почувствовал — это тепло собственной крови, стекавшей по шее, и тяжёлые шаги, удаляющиеся в тишину.