Тот, кто спасал других, утонет сам

Глава 1. Обратный билет

Автобус был старым, с продавленными сиденьями и запахом бензина, въевшимся в обивку. Егор сел у окна, закинул ногу на ногу и уставился на проплывающий мимо зимний пейзаж. Серая лента шоссе, голые деревья, бесконечные сугробы. Снег, снег, снег. Как будто кто-то выбелил весь мир, чтобы он соответствовал его настроению.

Он сунул руку в карман куртки и нащупал сложенный вчетверо листок. Письмо от Кирилла Безрукова. «Приезжай. У нас зимняя смена. Нужны вожатые. Я верю, что у тебя получится». Егор перечитывал его раз десять, и каждый раз внутри что-то скреблось — не то злость, не то что-то другое, чему он не мог подобрать названия. Он не хотел ехать. Он вообще ничего не хотел. Но когда отец швырнул ему конверт с деньгами и велел убираться, это письмо оказалось единственной зацепкой. Единственным местом, где его ещё ждали. Хотя бы на словах.

Автобус тряхнуло на повороте, и за окном показались знакомые ворота. «Сосновый шторм». Те же корпуса, та же столовая с низкими крышами, тот же флагшток, который он помнил с лета. Только теперь всё было засыпано снегом. Лагерь выглядел иначе — тише, суровее, словно затаился. Егор смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается волна тошноты. Это место видело его в момент слабости. Это место помнило его поражение.

Водитель заглушил мотор и обернулся.

— Приехали, Кречетов. Выходи.

Егор подхватил сумку и спрыгнул на утоптанный снег. Морозный воздух обжёг щёки, пробрался под воротник куртки. Он поёжился и огляделся. У входа в административный корпус уже кто-то стоял. Высокий, сутулый, в дурацкой шапке с помпоном. Кирилл Безруков. Увидев Егора, он заулыбался и зашагал навстречу.

— Кречетов! Доехал!

— Как видишь.

Кирилл протянул руку, и Егор машинально её пожал — ладонь у Безрукова была тёплой и сухой, несмотря на мороз.

— Я рад, что ты согласился. Честно говоря, не думал, что ты приедешь.

— Я сам не думал, — буркнул Егор. — Но вариантов не было.

Кирилл пропустил колкость мимо ушей.

— Пойдём, покажу твой корпус. Смена заезжает завтра, так что у тебя есть время освоиться.

Он взял его сумку — просто взял, без спроса, — и понёс к корпусу. Егор пошёл следом, глядя в землю. Снег скрипел под ногами, и этот звук почему-то раздражал. Всё здесь раздражало. Запах хвои, тишина, этот чёртов помпон на шапке Кирилла.

В корпусе было тепло и пахло старым деревом. Кирилл провёл его в маленькую комнату на втором этаже — кровать, стол, стул, окно с видом на замёрзшее озеро.

— Располагайся, — сказал он, ставя сумку на пол. — Если что-то понадобится, я в соседнем крыле. И ещё...

Он помялся, будто хотел сказать что-то важное.

— Егор, я знаю, что тебе сейчас непросто. После всего, что случилось. Но здесь ты можешь начать заново. Никто не будет лезть в душу и напоминать о прошлом. Я обещаю.

Егор поднял глаза и встретил его взгляд. В серо-голубых глазах Кирилла не было ни жалости, ни осуждения. Только спокойное, ровное внимание. И это было хуже всего. Если бы он осуждал, если бы читал мораль — можно было бы огрызнуться, послать его куда подальше и закрыться. Но он просто смотрел. И молчал. И от этого внутри что-то ломалось.

— Ты всегда такой? — спросил Егор.

— Какой?

— Правильный. Добрый. Веришь в людей.

— Не всегда, — Кирилл чуть улыбнулся. — Но я стараюсь.

— А если я не хочу, чтобы в меня верили?

— Хотеть не обязательно. Главное — чтобы ты сам знал, что верить можно.

Он развернулся и вышел, оставив Егора одного. Тот сел на кровать и закрыл лицо ладонями. В голове крутились обрывки мыслей. Что он здесь делает? Зачем согласился? Какая из него нянька для детей? Он сам-то — сломанная игрушка, которую выбросили за ненадобностью.

За окном темнело. Снег продолжал падать — крупными, невесомыми хлопьями. Где-то в соседнем корпусе хлопнула дверь, послышались голоса — кажется, приехали ещё вожатые. Егор лёг, не раздеваясь, и уставился в потолок.

Спать не хотелось. Хотелось провалиться в темноту и не просыпаться. Но вместо темноты в голове звучал голос Кирилла: «Я верю, что у тебя получится». И от этих слов, сказанных так просто и буднично, внутри что-то дрожало. Может быть, надежда. А может, просто усталость.

Он закрыл глаза и провалился в сон. Завтра — новый день. Первый день его новой жизни. И он ещё не знал, что эта жизнь окажется совсем не такой, как он представлял.