Тот, кто спит в моей голове

Глава 1. Чертово колесо.

Старый парк аттракционов давно не работает. Ворота покрыты ржавчиной, на ограде разросшийся плющ. Когда-то яркие неоновые вывески лишь местами тускло мерцают в память о прошлом. Изломанные лошадки на детской карусели молча застыли в ожидании команды начать движение, но их двигатель испустил свой последний вздох еще несколько лет назад. И только одно колесо обозрения по какой-то необъяснимой причине включается каждую ночь. Оно скрипит и вращается невыносимо медленно, катая невидимых призраков былых времен. Будто сладкий сон самого города не позволяет этому месту пасть в небытие окончательно.

Однако в одной из кабинок находится человек из плоти и крови: молодой юноша с лохматыми черными волосами спит, свернувшись калачиком, подложив под голову старый рюкзак. Он периодически вздрагивает, губы шевелятся в беззвучных фразах. Под закрытыми веками глаза мечутся из стороны в сторону, словно в кошмаре. Внезапно он просыпается, тяжело дыша. Серые глаза затуманены дымкой сна, которая не рассеивается даже спустя несколько минут.

Мир вокруг кажется таким же нереальным, как и сон, в котором он только что был. В животе ощущается тяжесть: нечто между голодом и тошнотой, вызванной резким пробуждением. Кабинка все еще находится высоко и спускается с ленивой неторопливостью. Марк достает из рюкзака потрепанный блокнот с нелепой картинкой мультяшного дракона. Он нашел его в тире этого же парка: судя по всему, в прошлом его вручали детям за попадание в определенное количество фантастических монстров пластиковыми пулями. Теперь блокнот играет роль дневника его сновидений.

Достав найденную где-то в окрестностях ручку, Марк начинает записывать свое очередное воспоминание. В тусклом свете его почерк выходит неровным, дрожащая рука скользит быстро, словно юноша боится упустить детали видений. Он записывает образы, лица, события. Немного сложнее обстоит с диалогами: они стираются из памяти в первую очередь. Во сне он стоял в центре зеркального зала, отражения были размытыми, в каждом разное, иногда даже не люди. И со всех сторон шептали его имя. Но даже так сны кажутся намного реальнее, чем все, что его окружает. Вкус воздуха, музыка, незнакомые слова отпечатались в его памяти очень четко.

Кабинка скрипит и останавливается. Убрав в рюкзак блокнот с недописанным сном, Марк спрыгивает на ржавый настил платформы. Ночь влажная, город затянут серыми тучами. Сложно определить точное время, но внутренние часы указывают на три утра. Фонари на улицах неуверенно мигают, будто выбирая, гореть им или погаснуть.

Он идет к маленькому круглосуточному магазинчику, одному из немногих, где еще (или уже) теплится свет. Вечно сонный кассир за прилавком никогда не замечает мелкого воровства. А может, просто делает вид, жалея худого мальчишку с уставшими глазами.

Марк не слишком на него рассчитывает и старается не рисковать. Берет ровно столько, сколько нужно для поддержания жизни в своем теле: пару булочек, бутылку воды. Иногда упаковку сосисок, если повезет. Выбрав момент, когда кассир смотрит в экран телефона, Марк проскальзывает вдоль стеллажей, тихий, как тень. Сердце бьется нервно, но он уже привык к этому ощущению легкой паники.

Спустя пару минут Марк выходит из магазина и направляется в сторону неработающего фонтана в сквере неподалеку. Привычное место, где можно сделать остановку и спокойно перекусить. Хоть потертые лавочки и отдают холодом, место обладает своей собственной атмосферой. В витринах магазинов, мимо которых он проходит, отражается его сонное лицо. Однако на мгновение Марк замечает там совсем не себя. Молодой мужчина в очках с холодным и слишком внимательным взглядом смотрит прямо на него, будто вглядывается в саму его суть. Но стоило моргнуть, и наваждение исчезает, оставляя лишь привычную фигуру: усталую, худую, в помятых спортивных штанах и видавшей жизнь толстовке.

– Приехали... – бормочет Марк, вскрывая упаковку с булочкой. – Галлюцинации. От голода.

Но он не до конца уверен. Иногда кажется, что с миром не все в порядке. С реальным миром. Грезы начали просачиваться в скучную повседневность. Может быть, не он сходит с ума, а все остальное теряет форму. Марк спит слишком много. Гораздо больше, чем бодрствует. Для него сны давно стали важнее настоящей жизни.

Хотя, правильнее сказать, сновидения и являются для Марка настоящей жизнью. В реальности у него нет ничего: ни семьи, ни друзей, ни даже воспоминаний о чем-либо из этого. Он даже не знает свой возраст, только предполагает, что ему около восемнадцати. Может, лишь немного меньше. Документов у него нет, а имя придумал сам. По крайней мере, ему кажется, что именно так его и зовут во сне.

Фонтан, к которому он подходит, как обычно не работает, как и всегда. Марк не знает, был ли фонтан просто выключен в то время, когда он сюда приходит, или же сломан. Камень холодный, уже утративший накопленное тепло летнего дня за целую ночь. В это время здесь едва ли можно кого-то встретить - разве что случайные бродяги, ищущие место, откуда их не прогонят. Но сегодня здесь находится кое-кто еще.

На краю фонтана сидит мужчина в возрасте. Его черный костюм кажется слишком дорогим и опрятным для этого места и, возможно, в целом для этого района. Волосы с легкой проседью аккуратно зачесаны, в руках - трость с серебряным набалдашником. Он смотрит вдаль, будто ожидает чего-то. Странный выбор места для человека его статуса: сидеть здесь, среди заброшенных улиц.

Марк останавливается и, нахмурившись, буравит его взглядом.

– Прогуливаетесь в ночное время, юноша? – Спокойно спрашивает мужчина, чувствуя взгляд, но не оборачиваясь на его обладателя.

– Отвали, – бурчит Марк, не в лучшем расположении духа от этой ситуации.

Мужчина все-таки поворачивает к нему голову. Взгляд странно пронизывающий, слишком спокойный, словно этот человек знает нечто недоступное для других. Протягивая руку, он представляется:

– Профессор Лебедев.

Руку Марк игнорирует, не ответвечая на знакомство. Лишь закатывает глаза.