Тот, кто спит в моей голове

Глава 5. Мороки.

Кабинет был залит мягким светом ламп, за окном угадывались тени ночного города. На знакомом столе были раскиданы рукописи, несколько металлических инструментов и флаконы с темной, туманной жидкостью. Когда-то структурированный беспорядок, присущий обители ученого, превратился в настоящий хаос.

Он сидел в кресле, не осознавая, что это сон. Руки нервно перебирали страницы и, остановившись на одной, пальцы начали отстукивать незнакомую мелодию.

– Снова возвращаешься к структуре? – прозвучал тихий голос из полумрака. Его обладательница сидела у стены, прямо на холодном мраморном полу, подавленно обхватив колени, словно пыталась одновременно спрятаться от окружающего мира и удержать себя в реальности.

– Я не хочу ошибиться, – ответил он спокойно и даже в некоторой степени холодно.

Он поднялся с кресла и подошел к одной из досок, на которой изображен набросок схемы. Всматривался в нее внимательно, будто желая увидеть что-то большее - ответ на его вопрос. Три кольца, вписанные одно в другое. База сновидений, известная ему давно. Внешний круг - образы. Средний - чувства. И в самом центре сама суть - фундаменты.

– Первый круг - пустышки. Обычные картинки, – он указал на самый большой круг тупой стороной карандаша. – Без привязки, без боли. Их можно продать хоть оптом. Такие сны ничего не меняют, не навредят и от самой тебя ничего не отнимут.

Эля, в которой можно было узнать девушку на полу, кивнула. Эта информация знакома и ей тоже, но от повторения она не возражала. Исход все равно был неизбежен.

– Их сливают в пробирки. Картинки школьных дней из детства, дорога домой, пройденная множество раз, приготовление ужина...

– Второй слой - чувственные. – Он прочертил спираль по периметру второго круга, не заходя во внешний и центральный.

– Сон может быть хоть о яблоке, но внутри - тоска по дому. Видишь черную кошку и тебя охватывает первобытный страх, хотя в жизни кошек никогда не боялся, да и эта, во сне, и шага к тебе не делает. Пьешь кофе на летней веранде в кафе и чувствуешь всепоглощающее счастье, будто этот кофе лучшее, что ты пробовал в жизни. Эмоции. Они исходят из глубины твоей личности и наполняют, казалось бы, ничего не значащие образы.

Он скрестил руки, барабаня пальцами по локтю.

– Лишившись такого сна, потеряешь и чувство. Забудешь как тосковать, бояться, радоваться...

Эля грустно вздохнула, понимая, о чем он думает:

– Навсегда. Это чувство исчезнет навсегда. Один сон - и никакой больше боли. Но даже боль важна. Она может спасти. Она делает нас людьми. – От такого длинного предложение становилось слышно, что ее голос слегка осипший, словно от затяжной простуды.

Он надолго замолчал. Подошел к окну. Там, за стеклом, в просвете тумана - мост, уходящий в никуда. На перилах висели замки. Наваждение.

– Фундаментальные, – он сказал почти шепотом.

– То, что мы видели не раз и не два. Повторяющиеся локации. Архитектура личности. Могут быть созданы подсознанием или вырваны из памяти. Квартира, в которой ты провела все свое детство и теперь возвращаешься туда иногда во снах, несмотря на то, что давно уехала за тысячи километров. Волшебный город из любимых книг, в котором никогда не бывает зимы, а камни умеют разговаривать.

Он на мгновение прикрыл глаза, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

– Помнишь, я тебе рассказывал про один из моих, деревянный дом? – даже с закрытыми глазами он почувствовал, как Эля кивнула. – Всегда рассвет. Часы, огонь в камине, кружка с горячим травяным настоем - все застывает, стоит мне только сфокусировать взгляд на чем-то одном. Он мне снился вчера. Впервые там появился другой человек. Это была ты. Разговаривала, смеялась... Но стоило мне на тебя посмотреть, ты застыла. Как и все в этом доме.

Он оторвался от окна и посмотрел на Элю, сжавшуюся в пледе. Его лицо не выражало эмоции, но рассказ о сне намекает, что у него внутри что-то происходило.

– Забрать такой сон то же самое, что сломать несущую балку. Человек начинает рассыпаться. – Он снова посмотрел на доску.

– Если забрать несколько - личность будет утрачена. Даже если тело еще здесь.

Над столом летал светлячок, мерцая зеленым светом. Не было понятно, как он попал на 25 этаж бизнес-центра, но, вероятно, так же, как и странные растения, оплетавшие столы.

Он отошел от окна и опустился в кресло, наблюдая за танцем маленького насекомого. Говорят, светлячки горят, чтобы найти друг друга в темноте.

Эля медленно встала, плед соскользнул с ее плеч на пол. Привычного серого кардигана на ней не было, только кофта с растянутыми рукавами. Она подошла и коснулась его плеча.

– Это единственный способ. Я уже все решила.

Он хотел что-то ответить, но голос не послушался. Мир вокруг расплылся и потемнел, лишь светлый след от светлячка мерцал перед глазами. Даже оказавшись в своей постели, он все еще видел зеленые нити в воздухе, следующие за его взглядом.

Это не первый раз, когда Марк после сна вспоминает информацию, которую раньше не знал. До попадания в академию ему вообще казалось, что все это могло быть его прошлой жизнью, ведь в этом мире не существует магии. Но именно ей он сейчас обучается. Настоящая магия сновидений. И его сны приобретают новый смысл. Почему он забыл прошлое? Он уже читал, что люди, страдающие амнезией, могут видеть во снах события из своего прошлого. И часто эти образы связаны с причиной, по которой они потеряли память. Но пока что в его снах не было подсказок на это. И никто из взрослых в академии его не помнит, только профессор Костяной производит впечатление, будто знает больше, чем говорит. Не осталось сомнений в том, что его проблема связана с магией снов. Но был ли он жертвой Мороков или потерял себя в Нави, а, может, есть еще что-то?