Тот, кто в стекле

Глава 1: Безмолвный зов

Тишина в квартире была не пустой, а густой, тяжёлой, как вода в старом аквариуме. Она давила на уши, и единственным звуком, пробивающимся сквозь неё, было мерное тиканье часов в прихожей. Счёт. Счёт секунд до чего-то.

Морок лежал на подоконнике, подставив бока последнему лучу осеннего солнца. Длинная, чёрная, как смоль, шерсть почти не грела. В ней всегда был холодок, словно он только что вышел из сырого подвала. Он был не просто чёрным; он был поглощением света, живой дырой в реальности. Из этой тьмы светились два узких, жёлтых глаза, прищуренных с царственным безразличием.

Его мир был идеален. Ковры — чтобы точить когти, диван — чтобы спать, холодильник — чтобы наполняться по мановению руки Веры. И Она. Хозяйка. Её движения были предсказуемы, её ласка — обязанностью. Он владел этим местом. Владел ею.

Его взгляд, ленивый и скучающий, скользнул по комнате и утонул в блике. В стеклянной громадине у стены. В аквариуме.

Там плавала Бездна.

Она была всего лишь рыбкой. Куском розовато-золотой плоти с плавниками. Но с тех пор, как Вера принесла её сюда, что-то изменилось. Воздух стал влажным. По углам завелась плесень. А тишина… та самая тишина… теперь была наполнена ею.

Морок ненавидел её. Не так, как ненавидят мышь или собаку. Это была древняя, холодная ненависть двух принципиально чуждых начал. Суши и Воды. Плоти и Того, что не имеет её.

Он спрыгнул с подоконника. Его лапы бесшумно ступали по паркету. Ритуал начинался. Каждый день в один и тот же час он подходил к стеклянной стене и наблюдал. Не из интереса. Из вызова.

Он приблизил морду к прохладному стеклу. Внутри пахло тиной и чем-то металлическим. Вода была мутновата. Растения, когда-то ярко-зелёные, теперь потемнели и скрючились.

И посреди этого маленького умирающего мира висела Она.

Глаз Бездны.

Она не плавала. Не металась. Она была абсолютно неподвижна, нарушая все законы физики и природы. Её огромные, несоразмерно большие чёрные глаза были лишены век и никогда не моргали. Они просто смотрели. Сквозь стекло. Сквозь Морока. Сквозь стены квартиры — в никуда. Или в самое нутро мира.

Иногда Мороку казалось, что это не рыбка с глазами, а просто два глаза, прикреплённые к ничтожному тельцу.

Он выпустил когти и с лёгким скрежетом провёл ими по стеклу. Это должен был быть жест доминирования. «Я здесь хозяин. Ты — в клетке».

Но Бездна не реагировала. Её рот, крошечная щёлочка, не шевелился. Жабры не вздрагивали. Только глаза. Эти всевидящие, всезнающие, пустые глаза.

Морок чувствовал, как холодок в его шерсти пробирается глубже, к коже. Кости начинали ныть, словно от сырости. В ушах, поверх тиканья часов, зародился новый звук. Едва уловимый. Будто кто-то очень далеко булькает водой через соломинку.

Он отступил от аквариума, внезапно почувствовав себя не властителем, а жучком, приколотым к картону булавкой под равнодушным взглядом коллекционера.

Вернувшись на подоконник, он попытался уснуть. Но сон не шёл. В носу стоял тот самый металлический запах из аквариума. На языке — привкус старой меди.

А в голове, ясно и отчётливо, застряла одна мысль, чужая, приползшая извне: «Смотри…»

Морок нервно дёрнул хвостом. Это было его собственное любопытство. Не иначе.

Сумерки сгущались за окном, превращая комнату в подобие аквариума — тёмного, наполненного странными тенями-обитателями. Вера зажгла свет в кухне, и на мгновение её силуэт показался Мороку незнакомым, угловатым, неестественным.

Он закрыл глаза, стараясь не смотреть в сторону аквариума. Там, в темноте, он знал, два чёрных глаза продолжали висеть в воде. Не спали.

И ждали.

Сквозь дрёму ему померещилось, что по полу от аквариума к его подоконнику тянется влажный, блестящий след. Как от улитки.

И булькающий шёпот стал чуть громче:

«Смотри вглубь…»