Тот, кто в стекле

Глава 2: Влажный шёпот

Сон не принёс покоя. Мороку снились океаны. Не синие и сверкающие, как на картинках у Веры, а чёрные, бездонные. Давящая тяжесть тысяч тонн воды над головой. Холод, пронизывающий до самых когтей. И тишина — не та, благословенная тишина квартиры, а гнетущая, абсолютная, из которой вдруг прорезался звук. Низкий, вибрирующий гул, словно стонет сама земля под толщей ила. И в этом гуле угадывались… слова. Невнятные, пугающие, обращённые к нему.

Он проснулся с одышкой. Шерсть на загривке стояла дыбом. Язык прилип к нёбу сухой, шершавой тряпкой, но во рту был привкус соли и крови.

Утро не принесло облегчения. Воздух в квартире казался ещё гуще, влажнее. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, был тусклым и болезненным, ложился на пол жёлтыми, пыльными пятнами.

Морок потянулся, и его суставы издали тихий, неприятный хруст. Он чувствовал себя разбитым, будто не спал, а таскал всю ночь мешки с камнями.

Его взгляд сам собой, против его воли, потянулся к аквариуму.

Глаз Бездны был на своём месте. Неподвижный. Всевидящий.

Сегодня её взгляд казался… прицельным. Он не просто смотрел в пространство. Он упирался прямо в Морока. В его душу, если она у него была.

По спине кота пробежала ледяная волна. Инстинкт кричал: «Уйди! Спрячься! Выжди!». Но что-то другое, более сильное и чужое, заставляло мышцы ног напрягаться и вести его вперёд. К стеклянной стене. Навстречу этому взгляду.

Он шёл, и паркет под его лапами казался липким. Влажным.

Морок снова уселся перед аквариумом, пойманный в ловушку молчаливого противостояния. Он ждал, что снова почувствует ненависть, злость, желание разбить стекло и покончить с этим раз и навсегда.

Но чувств не было. Был только холодный, пустой ужас. И любопытство. То самое, что гонит кошку смотреть в змеиную пасть.

Он всматривался в мутную воду, в тёмные углы аквариума, заросшие склизкими водорослями. Тени там двигались. Не от растений. Самостоятельно. Извиваясь, они были похожи на тонкие, чёрные щупальца.

Бульк.

Морок дёрнул ухом. Звук был здесь, в комнате. Не в голове.

Бульк. Бульк.

Он обернулся. Звук шёл из кухни. Из крана. Вера, уходя утром, плохо его закрутила, и с кончика капала вода. Каждая капля падала в раковину с мокрым, звенящим звуком. Бульк.

И этот звук складывался в ритм. Почти в речь.

Морок замер, пытаясь уловить его. Это было похоже на шёпот сквозь воду. Глухой, захлёбывающийся.

…мо-ро-к…

Кот отпрянул от аквариума, шипя. Его хвост превратился в ёршик. Это был не звук. Это не могло быть звуком. Это галлюцинация. Голод сделал его таким. Нужно было поесть.

Он подошёл к своей миске. Вера насыпала ему его обычный корм — сухие, пахнущие курицей гранулы. Но сегодня запах показался ему отталкивающим. Искусственным. Мёртвым. Рядом стояла миска с водой. Вода была свежая, чистая.

Морок наклонился, чтобы попить. Его собственное отражение затанцевало на поверхности.

И на миг ему показалось, что это не его морда смотрит на него из воды. Отражение было темнее. Глаза — больше. Гораздо больше. И совершенно чёрные.

Он отскочил от миски, расплёскивая воду. Холодные капли брызнули на лапы. И там, где они попали на шерсть, кожа заныла ледяным, ноющим холодом.

Паника, тихая и липкая, начала заполнять его изнутри. Он метнулся в гостиную, под диван, в своё самое тёмное и безопасное укрытие. Он забился в самый угол, прижав уши и стараясь дышать тише.

Тишина. Только стук его собственного сердца, отдававшийся в черепе.

И тогда он почувствовал запах.

Сладковатый, тяжёлый, знакомый запах. Запах аквариумной воды. Запах Бездны.

Он шёл не оттуда, не из комнаты. Он был здесь, под диваном. Сильнее. Гуще.

Морок медленно, с ужасом, повёл головой, всматриваясь в полумрак.

И увидел.

От стены, из угла, где скапливалась пыль, тянулся след. Влажный, блестящий след слизи, шириной с монету. Он полз по полу, извиваясь, и терялся в тенях. Он вёл от аквариума. Прямо сюда. К его убежищу.

След был свежим. Он пульсировал с едва заметным движением, словно по нему только что проползло что-то живое.

В горле у Морока встал ком. Весь его гордый, кошачий дух был раздавлен. Он был не охотником. Он был… добычей. Игрушкой.

Снаружи, у аквариума, раздался тихий, влажный звук. Плюх.

Морок зажмурился, прижавшись лбом к полу.

А в его сознание, ясно и неоспоримо, как приказ, легла одна-единственная мысль, чужая, холодная и мокрая:

«Скоро мы поговорим. Смотри за водой, Морок. Всегда смотри за водой.»