Тот, кто в стекле

Глава 9: Узор из ила

Сознание Веры плавало в густом, маслянистом тумане. Мысли были тяжёлыми и медленными, как придонные рыбы. Она больше не пыталась анализировать, сопротивляться, цепляться за старую реальность. Та реальность казалась ей теперь сном — ярким, но невероятно далёким. А это… это было пробуждение. Жесткое, холодное, но неоспоримое.

Она сидела на кухонном полу, спиной к холодной дверце духовки, и смотрела на свои руки. Они лежали на коленях ладонями вверх. Кожа между пальцами была стянута тонкой, полупрозрачной перепонкой. Она была не грубой, а мягкой, влажной на ощупь, как у головастика. Вера шевельнула пальцами. Перепонка натянулась, эластичная и прочная.

Она не чувствовала отвращения. Только смутное, далёкое любопытство. Как будто наблюдала за изменениями в чужом теле.

Голод и жажда утихли, сменившись странной, сытой удовлетворённостью. Но теперь её терзал зуд. Тот самый, что мучил Морока. Он был не на коже, а под ней. Словно мышцы, сухожилия, сами кости пытались перестроиться, принять новую форму.

Она рассеянно почесала предплечье. Ногти оставили на коже красные полосы. Но под ними проступило нечто иное. Синеватые разводы, похожие на прожилки мрамора или на причудливые узоры инея на стекле. Они были красивыми. Гипнотизирующими.

Вера встала и, пошатываясь, пошла в ванную. Ей нужно было увидеть. Увидеть всё.

Она не включала свет. Сумеречного сияния из окна кухни было достаточно. Её отражение в зеркале было бледным призраком. Но даже в полумраке она видела изменения.

Волосы, обычно пушистые и мягкие, висели тяжёлыми, влажными прядями, словно она только вышла из воды. Кожа лица была неестественно гладкой, натянутой, будто покрытой тонким слоем воска. А глаза… Вера приблизилась к зеркалу, почти упираясь носом в холодное стекло. Её зрачки были огромными, чёрными, поглотившими почти всю радужку. И в их глубине, если приглядеться, можно было разглядеть крошечные, мерцающие точки, словно звёзды в бездонной, безвоздушной пустоте космоса. Только это был не космос. Это была глубина.

Она прошептала своё имя:

—Ве… ра…

Голос звучал чужим. Сиплым, с лёгким присвистом на вдохе, будто её голосовые связки тоже изменили свою структуру.

Из гостиной донёсся звук. Не голос. Не плюх. Это был мелодичный, печальный звон. Словно кто-то провёл влажным пальцем по краю хрустального бокала.

Вера вышла из ванной и остановилась на пороге гостиной.

Комната преобразилась.

Конденсат на окнах больше не был хаотичным. Он застыл в идеальные, сложные узоры. Спирали, завихрения, лабиринты — точь-в-точь как тот символ, что она видела на стекле аквариума. Лунный свет, пробивавшийся сквозь них, отбрасывал на пол и стены причудливые, шевелящиеся тени.

Сам пол был покрыт тончайшей плёнкой влаги. Она не просто блестела. На ней тоже проступали узоры. Более тёмные, почти чёрные линии ила или плесени складывались в изображения: извивающиеся щупальца, сферические скопления икринок, силуэты существ, не похожих ни на что земное.

Аквариум был центром этого мира. Чёрная вода в нём светилась изнутри слабым, фосфоресцирующим зелёным светом. Он пульсировал медленно, ритмично, как сердцебиение спящего гиганта.

Морок сидел перед ним. Но он тоже изменился.

Его шерсть слиплась и отливала тёмно-зелёным, как водоросли на старом камне. Позвоночник проступал слишком четко, а рёбра выпирали, но это не было истощением. Это было иное телосложение, более гибкое, обтекаемое. Его хвост медленно, почти незаметно, покачивался из стороны в сторону, совершая метрономические движения.

Он обернулся и посмотрел на Веру. Его глаза были теперь полностью чёрными, без намёка на жёлтый оттенок. Они отражали фосфоресцирующий свет аквариума.

И он заговорил.

Не голосом в голове. Его пасть приоткрылась, и из горла вырвался звук. Не мяуканье. Не бульканье. Это была сложная последовательность щелчков, низких гортанных нот и шипящих звуков, напоминавших шум прибоя в пещере. Язык глубин. Язык Бездны.

Вера не поняла слов. Но смысл проник прямо в её сознание, ясный и неоспоримый.

«Подойди. Прикоснись. Стань частью гармонии.»

Её ноги понесли её вперёд по влажному, узорчатому полу. Она не шла. Она скользила.

Она остановилась перед аквариумом. Чёрная, светящаяся вода была так близко. От неё исходил холод и тот самый металлический запах, что теперь казался ей родным.

Морок ткнулся мокрой головой в её ногу, подталкивая к стеклу.

Вера медленно подняла руку. Её пальцы с перепонками дрожали. Она боялась. Но это был священный трепет. Страх невесты перед первой брачной ночью. Грешник перед причастием.

Её пальцы коснулись стекла.

Оно было не холодным. Тёплым. И пульсирующим. Словно это была не стеклянная преграда, а живая плоть, оболочка гигантского яйца.

Вода внутри заволновалась. Светящиеся зелёные завихрения закрутились быстрее. Два светящихся шара — глаза Бездны — приблизились к стеклу с той стороны.

И тогда из воды показалось нечто.